Книга Выход в клетку, страница 29 – Лана Фрейтаг

У него в голове по кругу шло одно и то же. Ника внутри семьи Харперов. Андрея, которая редко нервничает по-настоящему. И незнакомая женщина по имени Тина, которая, судя по всему, увидела рядом с Никой не просто гостью со свадьбы, а собственную проблему.

Зал встретил их привычной жарой. Под низкой крышей пахло старым железом, влажным деревом, потом, мазью для мышц и той честной мужской усталостью, которую не спрячешь никаким дорогим парфюмом. Здесь все было проще. Либо ты держишь темп, либо тебя с него срывает.

Першин стоял у канатов, скрестив руки на груди. Невысокий, сухой, с жестким лицом человека, который давно перестал ждать от жизни чего-то красивого, но еще не разучился видеть суть быстрее других. Он посмотрел на Волка один раз и сразу все понял. Не спал. На нервах. Но работать будет так, будто это единственное, что еще держит его голову на месте.

— Разомнись нормально, — бросил Першин.

Волк только кивнул.

Он стянул футболку на ходу. Под загорелой кожей тяжело перекатились плечи, спина, руки. Тело было уставшим, но послушным. Он мог не спать, злиться, ехать сюда на одной злости и кофе, но стоило выйти на мат, как организм включался сам. Пот проступил быстро, будто тело с самого утра только и ждало команды снова идти в работу.

Першин смотрел, как он работает, и задумчиво молчал. Внезапно телефон у него в кармане коротко завибрировал.

Он машинально достал его, уже собираясь сбросить. Потом увидел имя и нахмурился.

Алексей Ильич.

Першин поднял руку одному из ребят, чтобы тот пока подстраховал круг, и отошел в маленькую тренерскую за сеткой. Там стояли старый вентилятор, пластиковый стол, две бутылки воды и стопка затертых блокнотов. Воздух был спертый, но хотя бы без лишних ушей.

— Да.

На том конце шумело. То ли улица, то ли дежурка, то ли окно было открыто на дорогу. Голос у участкового был хриплый, усталый, без лишних заходов.

— Виталик, тут один приезжал. Михаил. Фамилия Соловьев.

Першин ударил ладонью по столу так, что одна из бутылок упала и медленно покатилась к краю стола.

— Еб твою мать! Что ему надо?

— Спрашивал про урода, искал Маринку явно, ходил вынюхивал. На журналиста не похож, хотя кто этих шлюх знает, ну?

Першин длинно выдохнул.

— Если снова появится, набери, — сказал он.

— Наберу.

Першин посидел пару секунд, потом резко поднял упавшую все-таки со стола бутылку и вышел в зал, остановившись у канатов. Волк работал не отвлекаясь. Пот стекал у него по груди и животу, темнел на поясе шорт, блестел на плечах и спине. Он двигался так, будто хотел не просто размяться, а выбить из тела все, что засело в нем с самого утра. Ночь. Нику. Андрею. Женщину по имени Тина, которая вдруг стала еще одной тенью рядом с Харперами.

Першин смотрел, как Волк работает, и думал только о том, что поздно или рано прошлое все равно приходит за всеми.

Тяжелая ваза сорвалась со стола и с грохотом разбилась о каменную плитку.

Белые цветы рассыпались по полу вместе с осколками. Несколько мокрых лепестков прилипли к темному камню, вода быстро растеклась под ножками стола, и Ника на секунду все-таки зажмурилась. Как будто что-то внутри нее тоже не выдержало и треснуло вместе с этой проклятой вазой.

Но Денис даже не вздрогнул.

Он стоял между ее коленями, втиснув ее в край тяжелого кухонного стола, и целовал так, будто этот грохот только сильнее его завел. Одна ладонь крепко держала ее за бедро, вторая уже скользнула выше по талии, под тонкую ткань короткого халата, который Ника набросила после душа и который теперь только мешал.