Книга Спайдер и Сторми, страница 80 – Келси Кингсли

— Но я думаю, что хочешь, Спайдер, — тихо произнесла женщина, снова используя это прозвище, которое я одновременно любил и ненавидел, только потому, что ей больше нечего было мне сказать. — И я рада, что из всех ведьм в этом городе ты выбрал поймать меня в свою паутину.

Я слегка приоткрыл губы, чтобы заговорить, хотя язык перестал формировать слова, когда женщина отпустила мою руку и пошла обратно к дому, поманив меня пальцем следовать за ней.

Но если бы я мог, то сказал бы женщине, что не выбирал её. Сказал бы, что она появилась, когда я меньше всего ожидал, приземлившись на одну серебристую нить моей тщательно выстроенной жизни в тайне и одиночестве, когда я отвернулся. Я бы упомянул, что она могла уйти, улететь и никогда больше не видеть моего лица или говорить со мной, и я бы с радостью позволил ей это.

«Если бы я только помнил, где разложил свою липкую дрянь», — подумал я, следуя за ней, соблазняемый кружевом и тюлем, корицей и чёрным перцем.

«Может быть, если я не буду осторожен, то попадусь вместе с ней».

«И разве это будет так уж плохо?»

МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Где-то лет в двадцать пять я познакомился с девушкой по имени Морган.

Она наткнулась на меня во время моей смены на кладбище. Я только закончил пропалывать участок вокруг могил моих родителей, когда заметил симпатичную молодую женщину, рыдающую над могилой мёртворождённого сына своей сестры.

— Я чувствую себя так странно, — сказала Морган сквозь слёзы, принимая салфетку из пачки, которую я всегда носил в кармане на такие случаи. — Я даже не знала его. И это такая несправедливость, что никогда уже не узнаю.

— Мы часто скорбим по двум разным причинам, — ответил я, думая о её бедной сестре и не в силах представить, каково это — вынашивать ребёнка несколько месяцев, а потом похоронить его, не услышав даже его первого крика. — Мы скорбим о том, что было, и мы скорбим о том, что могло бы быть. Иногда мы скорбим только о чём-то одном, и, к сожалению, в вашем случае это явно второе. И вы правы — это несправедливо.

Я не ожидал, что мои слова приведут к чему-то. Это было не только для неё, но и для меня. Я тоже проливал слёзы по родителям, которые никогда не увидят, как я стал более-менее стабильным человеком с дипломом колледжа, водительскими правами и постоянной работой. Но мои слова затронули что-то внутри неё, и Морган рухнула в мои объятия, рыдая из-за боли сестры и племянника, которого никогда не сможет взять на руки и узнать. Я вытирал её слёзы, удивляясь, что у меня хватает смелости быть таким решительным с незнакомкой, особенно с привлекательной представительницей противоположного пола.

А потом, в неожиданный и ничем не спровоцированный момент, она поцеловала меня.

Полноценный страстный поцелуй развернулся прямо посреди кладбища, где я работал, в нескольких ярдах от места, где навеки покоились мои родители. Хаотичная буря сплетённых языков и переплетённых конечностей, вкус соли и скорби, смешивающийся между нашими раскрытыми ртами. Морган запустила руки в мои волосы, крепко дёргая их, держась за них, как за спасательный круг, словно, если отпустит, сама присоединится к тем, кто пребывает в бесконечном сне. В момент отчаяния, затаив дыхание, она спросила, есть ли у меня презерватив, и, конечно, у меня его не было, потому что зачем он мне? Секс со случайными женщинами не был тем, чем я занимался... да, собственно, никогда.