Книга Индиго, страница 108 – Келси Кингсли

— Да, мэм, — пробормотал я в ответ, обнимая её за талию и прижимаясь к ней всем телом.

Наши рты синхронно раскрылись, и языки сплелись, скользя, лаская и пробуя друг друга. Кейт отступила на шаг, а я шагнул вперёд, мы оба работали в едином порыве, преследуя одну цель. Шаг за шагом, пока её задница не упёрлась в край столешницы. Кейт оторвала руки от моей шеи, опустила между нашими телами, развязала халат и позволила ему соскользнуть с её плеч и рук на пол у наших ног.

Я перестал целовать девушку и взял её руки в свои, опустив взгляд, чтобы полюбоваться великолепным видом её обнажённой груди. И дело не в том, что я раньше не видел её груди. Блин, в тот момент я был чертовски близок к тому, чтобы вообще забыть о сиськах. Но на этот раз всё было по-другому. Кейт не была на сцене. Она не выступала. Не делала это в рамках своей работы. Этот момент принадлежал мне. Кейт была моей, и я окинул взглядом каждый дюйм её гладкой, идеальной кожи с благодарностью, которую, как я надеялся, она могла почувствовать.

— Проклятье, Кейт, — хрипло и благоговейно произнёс я. — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая?

Она склонила голову набок, и на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Честно говоря, нет, не думаю.

Я открыл рот, чтобы сказать ей, насколько она красива, но остановился. Ведь что такого особенного в том, чтобы слышать, что ты красива, когда ты слышишь это постоянно? А она слышала. Я знал это, потому что слышал сам. Клиенты. Другие девушки. Все регулярно напоминали Кейт о е красоте.

«Ты такая хорошенькая».

«Боже, ты такая красивая».

Рано или поздно это должно было утратить свой смысл. Рано или поздно лесть притуплялась, и это становилось обычной частью дня, ничем не отличающейся от того, чтобы отнести почту или покормить кошку.

Нет, мне нужно было отличаться от всех остальных. Нужно было заверить Кейт, что я не просто ещё один парень, ищущий в ней дешёвого удовольствия, которое скоро будет забыто. Потому что в Кейт не было ничего дешёвого. Она была бесценна, незаменима. Поверьте мне, я знал. Она постоянно возвращалась в мои мысли на протяжении почти десяти лет.

Я облизнул губы и прочистил горло, погрузившись в глубину своей души, и неловко начал говорить, надеясь, что это звучит не так по-идиотски, как я думал.

— После аварии я долго лежал в больнице, — сказал я, положив руки ей на бёдра и поглаживая пальцами кожу, такую шелковистую и мягкую, что трудно было поверить, что это реально. — Я был в медикаментозной коме около недели, чтобы дать своему организму восстановиться, потому что врачи знали, что, если бы я был в сознании и осознавал, что происходит, я бы охренел и окончательно лишился рассудка, и... это было бы плохо. Хуже, чем было.

Я прочертил пальцами вертикальные линии от её талии до чуть ниже груди, и ухмылялся при каждом её вздохе, когда касался кончиками пальцев её грудной клетки.

— У меня был проломлен череп, кровоизлияние в мозг, кожа, — я провёл рукой по правой стороне лица, — была разорвана в хлам, особенно до того, как они начали собирать меня обратно, как чёртова Шалтая-Болтая... и, конечно, мой глаз...

Я опустил руку и обхватил её щеку ладонью.

— Как бы то ни было, когда я наконец проснулся и врачи, и мои родители объяснили, что произошло, я офонарел. Потому что ты должна понять, последнее, что я помню, — это как мой папа зажигал этот крутой фейерверк, а потом я вдруг проснулся, и вокруг меня были все эти долбанные машины, которые непрерывно пищали, половина моего лица была забинтована, а из горла вытаскивали трубку... — ближе к концу мой голос сорвался.