Книга Архангел, страница 163 – Карина Волк

— Прости, меня Наташа,– через силу, простонал Сизый.

— Молчи, тебе нельзя говорить,– потребовал Архангел.

Сизый перевёл глаза на Архангела, и вяло улыбаясь, прохрипел,– прости друг. И прощай, брат.

Душераздирающий крик разрывал мою внутреннюю сущность, но я как в страшном сне, пыталась закричать, но не могла, лишь беззвучно открывала рот и ускоренно дышала.

— Прощай брат,– скорбно произнёс Архангел и прикрыл глаза друга.

Послышался, сиплый кашель и, раздались стоны, одновременно с Архангелом повернули голову и запечатлели Воробьёва, который лежал на полу и был ранен, но ещё жив.

Глаза Архангела засветились праведным огнём мести, он убрал руку Сизого и, поднявшись на ноги, достал пистолет и, сняв с предохранителя, дослал патрон в патронник.

— Убей,– с леденящим душу спокойствием, отчуждённостью и равнодушием произнесла я. – Оскверни память друга, докажи, что мы живём в мире животных. Где правит подлость, коварство и сила.

— Он стрелял первый, я лишь защищался и защищаюсь, – сурово возразил Архангел, продолжая направлять холодное оружие на почти безжизненное тело Воробьёва.

— Первый выстрел был в целях защиты, и ты имел на него право, но если ты сейчас выстрелишь, это будет пуля-мести, которая, как известно, ни к чему хорошему не приведёт. Хватит мести, достаточно крови, впервые в жизни, соверши что-то по закону, по человеческим правилам, – склонилась над телом Сизого и, прикрыв глаза, погрузилась во тьму, которая окутала весь дом.

Запах страха. Запах крови. Запах пороха и боли. А главное — запах неминуемой гибели, гибель ожидает всех, кто находится рядом с Архангельским.

Раньше я думала, что любовь — это, прежде всего, желание быть вместе. А потом я поняла, что можно очень любить человека, но уже не хотеть быть с ним. Когда ты чувствуешь, что эта любовь лишь опустошает тебя, когда понимаешь, что радости эти отношения уже не приносят, когда ты, сделав тысячу шагов навстречу, снова и снова видишь повёрнутую к тебе спину, включается внутренний механизм самосохранения. Ты закрываешься, собираешь волю в кулак и уходишь. Уходишь, чтобы дать возможность жизни наполнить тебя всевозможными маленькими и большими радостными событиями. Ты уходишь, чтобы снова научится улыбаться.

Отчуждённым взглядом смотрю сквозь лобовое автомобильное стекло, как первый снег робко и тихо покрывает белоснежным слоем землю.

Внезапный щелчок пальцев возвращает меня в реальность, поворачиваю голову и вопросительно смотрю на Соколовского, который с недовольным видом сидит на переднем пассажирском сидении и с негодованием произносит,– Архангел, ты долго будешь на природу любоваться. Соколовский переводит рассерженные и в то же время растерянные глаза на здание с говорящим названием: частная психиатрическая больница "Преображение".

— Рома, я до конца не уверен, что поступаю правильно. Конечно, после попытки Ангелины совершить самоубийство, поместить её в психиатрическую клинику было самое верное решение. Но меня мучают сомнения. Не уверен, что правильно поступаю, с учётом того какую опасность несёт эта женщина,– пренебрежительно киваю в сторону белого здания.

Соколовский с лёгкой иронией кривит уголки губ и так же, как и я, глядя в сторону здания, с сожалением в глазах, произносит,– брат, она душевнобольной человек. – Ангел нуждается в лечение. Ну, сам посуди разве будет человек в здравом уме перерезать себе вены. До сих пор без дрожи в теле не могу вспоминать, ту страшную картину,– Роман показательно съёжился и состроил болезненную гримасу, как будто бы ему без наркоза зуб вырвали.