Книга На линии огня, страница 56 – Кэти Андрес

— И что в конце? Они будут вместе?

Яна повернулась ко мне. Её глаза за стеклами очков были серьезными, глубокими, как тот океан за окном.

— Я не знаю, Глеб. Я еще не дописала. В жизни хэппи-энды случаются редко. Обычно все заканчивается тем, что кто-то уходит. Или умирает. Или они просто понимают, что слишком разные.

— Ну, ты же автор, – я улыбнулся ей, стараясь поймать её взгляд. – Ты здесь бог. Сделай так, чтобы они выжили. Назло всему. Назло разнице.

— Думаешь, это возможно? – тихо спросила она, почти шепотом. – Чтобы огонь и… стерильная вата были вместе? Огонь же сожжет вату. Или вата задушит огонь.

— Я думаю, что огню иногда нужно, чтобы его кто-то успокоил. Чтобы кто-то был тихой гаванью. А вате… – я протянул руку. Очень медленно, давая ей время отстраниться. Но она не шелохнулась. Я осторожно, едва касаясь, убрал выбившуюся прядь волос с её лица, заправив за ухо. Кожа была прохладной и нежной. – А вате иногда нужно, чтобы её согрели. Чтобы она перестала бояться сгореть.

Она вздрогнула от моего прикосновения, но не отстранилась. Её дыхание сбилось.

В этот момент время остановилось. В машине было только наше дыхание, запах корицы и глухой шум прибоя снаружи. Яна смотрела на меня, и в её взгляде не было страха. Был вопрос. И было… ожидание?

Мне так захотелось её поцеловать. Не знаю почему. Просто в этой маленькой, странной, сломанной женщине было столько света, который она прятала, что меня тянуло к ней, как мотылька.

Я наклонился ближе. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Я давал ей возможность отступить, сбежать, закричать про микробы и личное пространство.

Но она не сбежала.

Она чуть подалась вперед. Её ресницы дрогнули и опустились. Губы приоткрылись.

— Глеб… – выдохнула она, и мое имя на её губах прозвучало как молитва.

Это было почти. Почти поцелуй. Я чувствовал тепло её дыхания на своей коже. Я тонул в этом моменте.

И вдруг резкий, пронзительный звонок телефона разорвал тишину, как пожарная сирена в ночи.

Яна дернулась, словно от удара током. Отпрянула, ударившись затылком о подголовник. Очарование рассыпалось в пыль, разлетелось осколками.

Она судорожно начала шарить по карманам своего безразмерного пуховика, доставая телефон. Руки у неё тряслись.

— Это… это… – пробормотала она, глядя на экран расширенными глазами. – Мне нужно ответить.

Я откинулся на свое сиденье, сжимая руль до побеления костяшек. Чертов телефон.

— Алло? – она говорила быстро, профессионально, но голос её срывался. – Да… да, я поняла. Нет, я не могу сегодня, у меня… у меня дела. Да. Хорошо. Я проверю почту вечером.

Она сбросила вызов и сидела, глядя перед собой невидящим взглядом. Её плечи поникли. Она снова стала той маленькой, испуганной Яной, которая прячется в панцирь.

— Извини, – сказала она тихо, не глядя на меня. – Момент… ушел.

— Ничего, – я заставил себя улыбнуться, хотя внутри выл от разочарования. – Момент мы еще поймаем. Главное, что кофе вкусный был. Правда?

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснула благодарность. За то, что не стал давить. За то, что перевел в шутку.

— Да. Вкусный. Самый вкусный.

— Поехали домой?

— Поехали.

Обратная дорога прошла в тишине. Но это была не та ледяная тишина отчуждения, что раньше. Это была тишина недосказанности. Воздух между нами был наэлектризован. Мы оба знали, что что-то изменилось. Барьер треснул. И сквозь эту трещину уже пробивался свет.