Книга На линии огня, страница 29 – Кэти Андрес

Моя соседка.

Без очков. В каком-то растянутом свитере, который был ей велик на три размера и сползал с одного плеча. Она сидела, поджав ноги под себя, перед ней стоял огромный стакан с чем-то безалкогольным – судя по трубочке и зонтику, молочный коктейль.

Она смотрела на меня в упор своими близорукими глазами, в которых сейчас не было ни страха, ни паники. Только презрение.

— Ты?! – выдохнул я. – Ты что тут делаешь?

— Пытаюсь расслабиться после общения с неандертальцами, – отчеканила она. – Но, видимо, Авачинск – это одна большая деревня, и от вас не спрятаться даже в баре.

Она сидела так близко, что наверняка слышала каждое мое слово. И про «городскую сумасшедшую», и про «придурь», и про то, как я её высмеивал перед друзьями.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Прямо в подвал, к кегам с пивом.

— Слушай… – начал я, чувствуя, как краснеют уши. – Я не знал, что ты тут. И про… диагноз я тоже не знал.

— Диагноз? – она горько усмехнулась. – Спасибо доктору Хаусу в юбке, – она кивнула в сторону Ирки, – просветила общественность. Теперь весь город будет знать, что у соседки пожарного Глеба не просто плохой характер, а справка есть.

Ирка, надо отдать ей должное, не смутилась.

— Я парамедик, – поправила она спокойно. – И врачебную тайну чту. Но Глеб действительно повел себя как валенок. Извини его. Он контуженный, у него мозг от дыма иногда отключается.

Соседка перевела взгляд на Ирку, оценила её декольте, потом снова посмотрела на меня.

— Валенок? – фыркнула она. – Это кирзовый сапог 45-го размера. Грязный.

Она демонстративно отвернулась, схватила свой молочный коктейль и с громким хлюпаньем потянула трубочку, давая понять, что аудиенция окончена.

Я шумно выдохнул, чувствуя на спине взгляды друзей. Ирка смотрела с любопытством, Чип – с испугом, а Петрович просто жевал, мудро сохраняя нейтралитет. Ситуация была патовая. Я, здоровый мужик, только что прилюдно высмеял человека за болезнь, о которой не знал.

Совесть кольнула куда-то под ребра, посильнее, чем удар локтем на пожаре.

Я медленно встал, отодвигая стол. В конце концов, признавать ошибки – это тоже мужское дело. Я сделал шаг к ее столику, возвышаясь над ней скалой.

— Слушай, – начал я, стараясь говорить мягко. – Я был неправ. Я не знал про… ну, про нюансы. Извини. Я дурак, ляпнул не подумав.

Она даже не повернула головы. Продолжала сверлить взглядом свой пустой бокал, словно там были ответы на все вопросы вселенной.

— О, неужели совесть проснулась? – ядовито протянула она. – Или тебе просто перед дамой стыдно стало? – она кивнула в сторону Ирки. – Не напрягайся, «спасатель». Твои извинения мне нужны так же, как твоей собаке пятая нога. Они грязные. Ты их из себя выдавливаешь, как пасту из тюбика.

Меня передернуло. Я к ней с душой, а она опять за свое.

— Да что ты за человек такой? – вспылил я, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. – Я к тебе по-человечески подошел, признал, что накосячил. А ты опять ядом плюешься. Сложно просто принять извинения и не хамить в ответ? Я, между прочим, не нанимался терпеть твои закидоны, какими бы справками ты ни прикрывалась.

Она резко вскинула голову. Без очков ее лицо казалось беззащитным, но глаза, даже расфокусированные, метали молнии.

— А я не нанималась выслушивать твои плоские шутки на весь бар! – огрызнулась она. – Отойди, ты мне свет загораживаешь. И воздух портишь своим… героизмом.