Книга На линии огня, страница 22 – Кэти Андрес

Она что-то бормотала себе под нос. Злое, сбивчивое.

— …вторник. Четная неделя. График. Где эта чертова Зинаида… Нельзя так. Нельзя оставлять… Грязь. Везде грязь…

Я стоял, замерев, и смотрел на эту сюрреалистичную картину. Семь утра. Нормальные люди пьют кофе или досматривают десятый сон. Моя соседка моет подъезд.

Она так увлеклась процессом, что не заметила моего появления. Я сделал шаг вперед. Подошва моего ботинка скрипнула по мокрому кафелю.

Тряпка в ее руке описала широкую дугу и едва не шлепнула по моему сапогу.

Она замерла. Плечи под футболкой напряглись. Она медленно подняла голову.

— Ты что творишь? – спросил я, искренне не понимая, что происходит.

Она посмотрела на меня снизу вверх. Очки в роговой оправе, как всегда, сползли на нос, но сейчас за ними не было того боевого блеска.

Под глазами у нее залегли темные, почти фиолетовые круги, резко выделяющиеся на бледной, как пергамент, коже. Губы были искусаны. Вид у нее был такой, будто она не спала недели две или только что вернулась с похорон. Изможденный, дерганый зверек.

— Убираю, – буркнула она, и голос ее прозвучал хрипло, без обычной язвительности. – Ослеп?

Она снова опустила голову и с удвоенной силой нажала на тряпку, словно хотела продавить пол насквозь.

— В семь утра? – я обошел ведро, стараясь держаться от нее подальше, как от неразорвавшейся бомбы. – Тебе заняться больше нечем? Или это хобби такое – общественные туалеты драить?

Ее рука с тряпкой замерла. Костяшки пальцев побелели.

— Сегодня вторник, – произнесла она, не глядя на меня. Тон был странным – механическим, плоским. – По графику влажная уборка. Уборщица не пришла. Зинаида Петровна не пришла. А сегодня вторник.

— И что? – я достал ключи, звеня ими в тишине подъезда. – Ну не пришла и не пришла. Запила, заболела, на Бали улетела. Мир не рухнул. Завтра помоет.

— Нельзя завтра! – она резко выпрямилась, сидя на пятках, и повернулась ко мне. В глазах плескалась паника. Настоящая, не наигранная. – Грязь нельзя оставлять! По графику сегодня. Если сбить график, все пойдет наперекосяк. Сначала пол, потом… потом пыль, потом микробы.

Она говорила быстро, глотая окончания слов, и нервно поправляла очки грязной рукой, оставляя мыльный развод на щеке.

— Ты посмотри, сколько песка! – она ткнула пальцем в абсолютно чистый, на мой взгляд, угол. – Ты на своих говноступах тащишь, другие тащат… Это же разносится! В квартиру, на кровать, в легкие!

Я смотрел на нее и чувствовал, как жалость смешивается с раздражением. Да она же поехавшая. Натурально поехавшая. Городская сумасшедшая с тряпкой.

— Слушай, «Мистер Пропер», – вздохнул я, вставляя ключ в замок. – Иди спать. Ты выглядишь так, будто тебя катком переехали. Пол чистый. Я тебе как специалист говорю, чище не будет. Хватит хлоркой дышать, токсикоманка.

— Не указывай мне, что делать, – огрызнулась она, но как-то вяло. Силы ее явно покидали. – И не наступай на мокрое! Я только протерла!

— Я сейчас на тебя наступлю, если не сдвинешься, – беззлобно пообещал я, открывая дверь.

Из квартиры тут же высунулась лохматая черная морда. Тор, услышав мой голос, радостно гавкнул и попытался вырваться в подъезд, чтобы поприветствовать хозяина и, возможно, помочь странной женщине с уборкой своим языком.