Книга Спасительная нить, страница 8 – Мишель Хёрд

Черт.

Я со вздохом заставляю себя смотреть на дорогу.

— Почему ты стала агентом? — внезапно спрашивает О'Брайен, и от низкого тембра его голоса моя симпатия только растет, вопреки здравому смыслу.

— Я хочу изменить мир к лучшему.

Он ухмыляется, слегка приподняв правый уголок губ, и я перестаю моргать, чтобы не пропустить ни секунды того, как чертовски привлекательно он сейчас выглядит.

— Есть масса других способов изменить мир. Более безопасных. — Мы останавливаемся на красный свет, и он поворачивается ко мне.

Я облизываю губы и тут же жалею об этом нервном жесте. Зная, что важно налаживать связь с членами команды, я признаюсь: — Я хочу, чтобы отец мной гордился.

На этот раз О'Брайен кивает, его горячая ухмылка исчезает, а черты лица становятся напряженными.

Достаточно просто загуглить «агент Управления по борьбе с наркотиками Джеймс Джефферсон», и на вас тут же вывалится вся жестокая правда о том, как моего отца убил картель. Мне было шестнадцать, когда я совершила эту ошибку. Фотографии его расчлененного туловища, висящего на мосту, удалили только после того, как я их увидела. Однако подробное, жуткое описание его смерти все еще есть в интернете.

Подняв руку, я опираюсь локтем о дверцу и прикрываю рот ладонью. Я делаю медленный глубокий вдох и захлопываю дверь, отгородившись от опустошения и ярости, которые ничуть не утихли за эти годы.

— Соболезную твоей утрате, — тихо произносит О'Брайен; уважение к моему отцу смягчает его голос. — Уверен, он бы гордился тем, чего ты уже достигла.

— Спасибо. — Я откашливаюсь, затем спрашиваю: — А ты почему пошел в бюро?

Он бросает на меня взгляд, который я чувствую каждой клеточкой своего тела, а затем отвечает: — Меня завербовал шеф. Он был лучшим другом моего отца.

— Твой отец тоже агент?

О'Брайен качает головой.

— Нет, они дружили со школы.

Воздух между нами меняется, когда я осознаю, что он говорит в прошедшем времени.

Я удивляюсь, когда он мне открывается, потому что он не похож на человека, который делится хоть чем-то из своей личной жизни.

— Мои родители погибли в аварии, когда мне было семнадцать. Шеф Арчер взял меня к себе.

— Мне очень жаль, — шепчу я. Могу только представить, как тяжело было потерять обоих родителей. У нас с Линдси по крайней мере осталась мама.

Кроме того, я понимаю, что О'Брайен и шеф Арчер близки, так что если я подведу О'Брайена, это, скорее всего, будет означать конец моей карьеры.

Никакого давления.

О'Брайен тормозит внедорожник на заправке в Нью-Джерси. Я оглядываюсь по сторонам, гадая, выходим ли мы, когда рядом с водительской дверью останавливается мотоцикл. О'Брайен опускает тонированное стекло и обменивается с парнем конвертами.

Мы уезжаем через несколько секунд, и, проехав несколько километров, О'Брайен съезжает на обочину. Я смотрю, как он открывает конверт, доставая две фотографии и стикер. Мой взгляд скользит по его сильным пальцам и венам на тыльной стороне ладоней, тянущимся вверх по предплечьям и исчезающим под закатанными рукавами.

Заставив себя перестать пялиться на него, я придвигаюсь ближе, чтобы посмотреть на фотографии албанцев, сходящих с частного самолета. Затем перевожу взгляд на слова, нацарапанные на бумажке.

Братья Брегу и Зеф Рама. Прилетели в Нью-Йорк из Бельгии вчера поздно вечером. Солдаты приведены в состояние повышенной боевой готовности.