Книга Спасительная нить, страница 104 – Мишель Хёрд

— Слышишь это, детка? — рычит он, снова и снова мощно вбиваясь в меня. — Слышишь, какая ты мокрая для меня?

Я едва могу кивнуть, мое дыхание вырывается из приоткрытых губ. Я всматриваюсь в его напряженное лицо, в вены на шее, в блестящие капли пота, стекающие по груди.

Идеальный.

Боже, он такой идеальный.

Наши взгляды встречаются, и меня захлестывают эмоции. Трепет. Уважение. Любовь.

— Я люблю тебя, Дэниел. — Я раскрываю перед ним свое сердце, чтобы он увидел, как много он для меня значит.

Его движения тут же замедляются, а в глазах появляется столько нежности, что у меня наворачиваются слезы.

Этот момент наполняет комнату, а затем О'Брайен наклоняет голову и целует меня так страстно, что я понимаю: ничто и никогда не разлучит нас.

Движения Дэниела повторяют этот поцелуй, медленный и глубокий, невероятно страстный, пока он изливает в меня свою любовь.

Я не могу больше сдерживаться и ждать разрешения. Меня накрывает оргазм, и я вскрикиваю, прижимаясь к его губам.

Его тело так идеально подходит моему, он точно знает, когда ускориться, чтобы продлить мое удовольствие. Я впиваюсь ногтями в его кожу, пока он возносит меня на вершины, которых я никогда раньше не достигала, задыхаясь и рыдая от охватившего меня экстаза.

Я все еще содрогаюсь от оргазма, когда он обхватывает мое лицо руками и смотрит мне в глаза. Наблюдать, как лицо Дэниела напрягается, словно от боли, перед тем как его накрывает оргазм, — самое прекрасное и возбуждающее зрелище, которое я когда-либо видела. Его губы приоткрываются, и от его стона по моему телу пробегают мурашки. Он делает резкий толчок, замирает, прижимаясь ко мне всем телом, и изливается в меня.

Я очарована им.

— Черт, Джули, — выдыхает он, делая последний толчок и проникая глубоко в меня. — Ты полностью владеешь мной.

Мои губы медленно растягиваются в улыбке.

— Скажи это еще раз.

— Ты владеешь мной.

Моя улыбка становится еще шире.

— Мэм.

Его грудь сотрясается от смеха.

— Вы владеете мной, Мэм.

Подняв голову, я нежно целую его в губы. Он отвечает на поцелуй, его язык находит мой, и мы теряем счет времени.

Пока Дэниел все еще остается внутри меня, мои пальцы исследуют его упругие ягодицы и спину, запоминая каждый изгиб и выпуклость его мускулов.

Все встает на свои места. Дэниел О'Брайен — мой.

— Мой, — выдыхаю я ему в губы.

Я чувствую, как его губы изгибаются в улыбке.

— Каждый гребаный сантиметр, детка.

Я смеюсь, отчего каждый его гребаный сантиметр выскальзывает из меня.

— Какой же ты высокомерный.

Он перекатывается на бок, и я поворачиваюсь к нему лицом. Его пальцы скользят от моего виска вниз по шее и по ложбинке между грудей.

— Ты в порядке? — спрашивает О'Брайен, отрывая взгляд от моей груди и встречаясь со мной глазами.

— Более чем.

— Ничего не болит?

Я приподнимаю бровь, затем опускаю взгляд и вижу, что он снова твердый и полностью готов.

— Черт, а ты времени зря не теряешь.

— Надо наверстывать упущенное, — усмехается он, хватая меня и притягивая к себе.

О'БРАЙЕН

Когда Джей Джей устраивается под моим боком, а в воздухе витает аромат многочасовых ласк, я бормочу: — Я заслужил Медаль Почета.

Она тихонько смеется.

— Ты хотел сказать, Олимпийскую медаль.

— Нет. Медаль Почета. И причисление к лику святых. — Я зарываюсь носом в ее волосы. — За то, что держался так долго.