Книга Переплетённые судьбы, страница 287 – Ариана Баженова

Интуиция говорит: мой переезд предрешён.

— Да… — всё, что может тихо сказать он.

«Всего лишь „да“?!» — мне хочется истерично смеяться, но я зажмуриваюсь. Не помогает — из уголка глаз уже течёт слеза.

Он молчалив. Лишь его рука с непривычной нежностью скользит по моим волосам, шее, щеке, вытирая слёзы.

Затем он отвлекается на уведомление на телефоне. В отражении его очков я вижу — чат с женой. Слов разобрать не могу, но вижу счастливые смайлики.

«Наши редкие два часа пару раз в месяц. Впереди — всего одна-две встречи. Неужели так важно, лёжа со мной обнажённым в постели, отвечать жене?! А зачем тебе тогда я в жизни, если ты с ней так тесно общаешься?»

Хочется вскочить, истошно завопить от боли, обиды, отвращения, вцепиться ему острыми ногтями в спину, в глаза, снова сомкнуть руки на его шее до синяков, как однажды я это сделала весной.

На подкорке бьётся ядовитая мысль: «Я недостаточно хороша для того, чтобы он окончательно выбрал меня. Но будто я люблю меньше, не искренне, не по-настоящему?».

Порывисто отворачиваюсь к стене и изо всех обнимаю, прижимаю к себе мягкую подушку. Горячие слёзы обиды уже не переставая катятся из моих глаз.

«Я тебя не отпущу», «Ты нужна мне», «Ты только моя», «Дай мне время» — пулями в сердце навылет летят когда-то сказанные им слова.

Как ребёнок, я всё это время заглядывала к нему в глаза в надежде увидеть там хоть тень сожаления о нашем расставании, а там — одна пустота.

Как он может так поступать? Разве человек способен причинять такую боль тому, кого он ценит? Это всё равно, как если бы он здесь и сейчас, лёжа со мной в постели, нежно гладил по голове и ковырял ножом мои внутренности.

— Ну Кира, ты чего? Что за негативный настрой? Надо видеть позитив — как здорово, что нам сегодня удалось встретиться! — осторожно трогает он меня за плечо, когда мы уже вместе стоим в душе.

Последний раз в жизни я чувствую это прикосновение и прижимаюсь к его обнажённому телу. Мы греемся под струями воды и ещё не догадываемся о том, что через неделю расстанемся навсегда — резко, больно, некрасиво. Вытираю слёзы с покрасневшего лица и поворачиваюсь к нему. Вот и вся разница взглядов. Он для меня — самая большая любовь. Я для него — приятное времяпровождение, которое не жалко потерять.

…Возвращаюсь в реальность, торопливо вытирая набегающие от воспоминаний слёзы. «А что, если не придёт на встречу? Сбежит?» — мелькает тревожная мысль, и я то и дело поглядываю в окно на бегущих мимо прохожих. Сердце пропускает удар, и тело встряхивает лёгкая дрожь: наконец-то! Фигура Лео появляется на лестнице — высокий, слегка сутулый, под расстёгнутой курткой виднеется растянутый сиреневый свитер, в выразительных карих глазах за круглыми стёклами очков — привычная настороженность. И что-то ещё, заметное лишь при приближении — надлом в душе, который ничем не скрыть.

— Лео, привет! — я встаю с места и порывисто обнимаю его. Думала, уже никогда не увижу — но что-то в его совести оттаяло, и он решил попрощаться достойно, глядя в глаза.

Несмотря на всю боль — я рада ему. Связь между нами за столько жизней столь крепка, что уже невозможно навсегда обидеться на него за то, какую роль исполняет его душа в этом воплощении. Но, увы, прощаться вновь приходится всерьёз.