Книга Переплетённые судьбы, страница 271 – Ариана Баженова

— Да, мы рассказали Еве Швайн, как ты показывала нам переписки с подругой, Кейт. Где ты в пять вечера пишешь о том, что уезжаешь в Москву искать работу. А через полтора часа сообщаешь о том, что тебя пригласили в эту айти-компанию. Вроде как мы смягчили её гнев.

Мы припарковались у подъезда его старенького кирпичного дома на окраине. Дальше было только поле — сплошь чёрное. Наступила холодная мартовская ночь.

Мы вышли из машины и угодили прямо в глубокую лужу.

— Ах, зараза! — выругался Рома. — Хорошо, что у меня резиновые сапоги! Вот тебе и весна!

— Тебе помочь таскать коробки? — участливо спросила я, семеня следом за ним к багажнику.

— Какие тебе коробки? — строго повернулся он ко мне. — Ты итак помогла их погрузить. Достаточно. Выражусь, как наши бабушки: «Тебе ещё детей рожать!»

— Ну Ром! — я в шутку хлопнула его по плечу. — А знаешь, когда я переезжала в свою предыдущую квартиру, я таскала коробки наравне с грузчиками. Лео сказал, что не будет мне помогать…

— Ну и придурок. Ссыкло, — как всегда, чуть резче обычного выпалил Рома.

Я оглянулась и увидела маленький продуктовый магазин, одиноко стоящий в конце двора с мерцающей красной вывеской.

— Я так и не успела ничего купить завтра на чаепитие! Надо угостить коллег! Ведь это мой последний день. Я быстро сбегаю в магазин и вернусь, — бросила я Роме.

Но в магазине не обнаружилось ничего из сладкого, кроме последней небольшой пачки шоколадного печенья. «Этого мало, но лучше, чем ничего. Я и подарки не успела никому купить… Потом передам через Рому», — думала я, возвращаясь в его квартиру.

Этот день, казалось, тянулся вечно. Часы показывали половину двенадцатого. Но, по ощущениям, с того момента, как утром я вручила начальнице заявление, прошло несколько суток. Несмотря на усталость, нам не спалось.

Мы сели на маленькой кухне, освещаемой лишь тусклой настенной лампой. Рома откупорил вино и разлил по гранённым стаканам.

Я жадно сделала крупный глоток. Багряная жидкость обожгла горло и желудок.

Внезапно с меня будто спал панцирь, в котором я проходила весь день, стараясь отгородиться от происходящего.

Гнев Евы Швайн. Допрос. Соглашение о неразглашении на крупную сумму. Рекордно быстрые сборы вещей — за один вечер.

Я зажмурила глаза и сделала ещё один глоток.

— Я хочу, чтобы ты кое-что ещё знала про Лео, — осторожно начал Рома, внимательно глядя на меня.

— Да? — я встрепенулась, услышав это имя.

— Мы объяснили Еве Швайн, что ты действительно сначала захотела уйти, а потом тебе пришло предложение. Она заставила нас выдать настоящую причину. Мы рассказали ей про всю эту… ситуацию.

Он поморщился и на пару секунд отвернулся. Его пальцы сильнее обхватили стакан и побелели от напряжения.

— Ну, и? Не томи! — торопливо выпалила я, уставившись на него во все глаза.

— Естественно, Ева Швайн вызвала его. Он вертелся, как уж на сковородке. Пытался спасти свою жопу. Мол, он так страдает! Кира разрушила его жизнь! И Кристина, бедная-несчастная, ходит к психологу!

Я откинулась на спинку стула, закурила и попыталась улыбнуться.

— Ну и придурок. Какой же трус! — пожала я плечами, пытаясь убедить себя и Рому, что уже давно переросла и отпустила эту ситуацию.

Но вышло неубедительно.

Я зажмурилась, залпом допила остатки вина. И с громким звоном отшвырнула стакан. Он упал на холодный пол.