Книга Переплетённые судьбы, страница 195 – Ариана Баженова

Ночью не спалось. Я вертелась от жара, затем вскочила, побежала, рухнула на пол в ванной и склонилась над унитазом. Выворачивало наизнанку, крупно трясло, словно мое тело было ни в силах переварить ни подаренное им вино, ни саму ситуацию. И сидела обессиленная так до тех пор, пока желудок не опустошился, но он по инерции продолжал выворачивать себя желчью. Наконец, истощившись, я вернулась обратно и уснула.

Наутро попыталась встать, но почувствовала, как кровь отливает от ног, и на её место приходит слабость, как кружится голова и звенит в ушах. Пролежав целый день в постели, не в силах встать, провалилась в сон.

Будильник, как всегда, разбудил в шесть утра — за окном уже вовсю синело безоблачное небо, солнце настойчиво светило в окно и заявляло свои права. Пора на работу. Я встала с постели, прошла пару шагов, но тут же пошатнулась и упала обратно. Мир перед глазами начал покрываться темными пятнами. Я нащупала телефон и набрала номер начальницы, чтобы предупредить о болезни — в таком состоянии я не то, чтобы не могу работать, я едва могу сделать пару шагов по дому.

Через несколько часов прибывший на дом врач констатировал: ОРВИ, необходимы противовирусные препараты. Напоследок он осторожно добавил:

— Но я на вашем месте всё-таки не стал бы исключать беременность.

Я устало улыбнулась, уже не в силах переварить какие-либо новости. Несмотря на меры защиты, чудеса всё же случаются: 99 % отсутствия риска звучат внушительно, но всегда остается 1 %. Если ребёнку надо родиться — никакая контрацепция тут не поможет.

Теперь слова доктора вызвали у меня лишь улыбку: «О, да я и не против такого хода событий… Только это невозможно». Тем не менее, моя рука сама невольно потянулась к ноющему и тянущему животу и осторожно его погладила: а если представить, что законы вероятности снова всё-таки нарушены… Внутри разлилось тёплое чувство.

«Едва ли в жизни я полюблю кого-то сильнее, чем его…», — пришло мне однажды в голову, как гром среди ясного неба, и так и не смогла продолжить почти назревшую мысль. От неё стало жутко. А в голову настойчиво лезло воспоминание о нечаянно раскрытой тайне Евы Швайн — о раннем ребёнке, выращенном ею, сильной женщиной, в одиночестве. Она с первой встречи считала в моих глазах родственную ей боль, и потому помогла мне шагнуть к мечте — в объятия любимого мужчины, который связан браком. Чем это могло кончиться?

А может это и есть — падение на дно? Когда же оно закончится? Сколько можно лететь?

Мысль о ребёнке сейчас казалась абсурдной и служила скорее свидетельством крайней степени отчаяния. Я одна в чужом городе, в самом начале карьерной лестницы, и едва могу себя прокормить. А через полтора года, после окончания магистратуры, я уже всерьёз собралась сбежать в Москву и выстраивать там жизнь с нуля — неужели я буду делать это с младенцем за плечами?

И всё же, заранее зная результат, специально не буду делать тест пару дней — поживу с этим необычным чувством неопределенности и предвкушения.

Я приняла решение, и меня возвратило в реальность.

— Хорошо, спасибо, я приму к сведению, — ответила я доктору.

Когда врач ушел, я снова легла на диван и уставилась в потолок. И с тех пор больше не могла встать целую неделю.

В больничном листе написано: «ОРВИ». Пусть. На самом деле на меня напала и утащила в своё подземное царство Депрессия. Посадила около своего трона и убаюкивающее шепчет на ухо: «У Лео родился сын. Теперь ты ему не нужна. Он забудет о тебе. Вам никогда не быть вместе — и думать забудь. Чувства? Любовь? Это никого не волнует — люди там, во внешнем мире, очень жестоки. Не уходи, останься здесь, в подземном царстве, где тебя поймут и окружат спокойствием».