Книга Переплетённые судьбы, страница 192 – Ариана Баженова

Я подняла взгляд, покорно сидя на коленях — он прикрыл глаза, с его губ сорвался стон удовольствия. Затем он расстегнул пряжку на шее, поднял меня и бросил на кровать, и с громким звоном ударил ремнём. Видя, как моё тело сжалось от неожиданности, он с резким свистом нанёс ещё два удара.

Затем перевернул меня на спину и резко вошёл. Рука с блестящим кольцом на безымянном пальце властно легла на мой рот, заставляя молчать, после чего скользнула на шею и с силой сжала, вызывая у меня волны мурашек. Он наклонился надо мной, и я обхватила его спину руками, в порыве страсти и нежности покрывая поцелуями его лицо, в беспамятстве шепча на ухо его имя и слова о том, как мне хорошо с ним. И слышала в ответ разгоряченный шепот над ухом: «Мне тоже».

Внезапно перед глазами пронеслась картина: лицо Лео выхвачено из густой ночной темноты медным горячим светом огня, потрескивающим в попытке победить холодный воздух и свежий осенний ветер. Его рука ложится на мою шею и слегка сжимается, пока он, обнажённый, владеет мной, не позволяя пошевелиться.

Реальность вновь разделилась. В нас с ним до сих пор жива та самая ночь, когда сотни лет назад в нашу жизнь пришёл ребёнок, там, под грозным взором древних гор. Мы есть и одно целое с теми людьми — и всё же, мы уже иные. Интересно, как сложилась судьба нашего сына, живы ли его потомки сейчас, или же род затерялся в далёких лесах?..

Я слилась с ним в едином экстазе, чувствуя, как между нами сплетаются и туго затягиваются нити энергий — с каждым движением, с каждым стоном и поцелуем.

Пару минут спустя мы лежали в объятиях друг друга, мокрые, уставшие и счастливые. Я жадно поглощала купленные им ягоды, а он с умилительной улыбкой смотрел на меня и рассказывал забавные истории из детства.

Там, за окном, вяло текло время в густом ночном воздухе. Пока мы жадно наслаждались друг другом, наступил новый день, плавно перетекая со второго июля на третье. Я подняла взгляд и посмотрела в зеркальный потолок на сплетение наших обнажённых тел — мы были так близки, красивы и счастливы.

Но ведь так можно повторить миф о Нарциссе, влюбившемся в собственное отражение и умершего от тоски. Потому что он был не в силах воссоединиться со своей любовью, запечатлеть этот момент навсегда и сделать его частью своей жизни. Этот момент и мы в нем, спаянные вместе, были прекрасны, но хрупкое равновесие было недолговечно и должно было снова разрушиться через полчаса.

Мы уйдём. Но огромное зеркало на потолке навсегда запечатлело и сохранило наш образ счастливых возлюбленных, сплетённых в объятиях воедино, как две змеи.

Юноша Нарцисс погиб от тоски, потому что любил только свое отражение, такое близкое и в то же время недостижимое, любил красивую внешнюю картинку, но не мог полюбить себя самого, того, кто это отражение создает. Любить себя ему казалось неправильным и непозволительным.

«О горе! Не полюбил ли я самого себя? В таком случае мне незачем жить», — восклицал юноша в мифе.

«О, не полюбила ли я саму себя только в присутствии Лео? Стоит ему отвернуться, и я уже начинаю сомневаться в смысле своей жизни», — подумала я, глядя в отражение на переплетение наших тел на широкой кровати отеля.

Лео нежно взял за меня руку и сплел наши пальцы.

— Как же с тобой хорошо! Спасибо, что ты есть! — он дотронулся губами до лба. — Я надеюсь, что хоть как-то делаю твою жизнь легче?