Книга Пока не высохнет земля, страница 36 – Фернандо Х. Муньес

Голос принадлежал Кристине, позвавшей ее из зарослей. Ирия резко оторвалась от Андре, разбив чары волшебства и избегая его взгляда. Он, сбитый с толку, потянулся к ней, чтобы поймать, сбежать с ней в другое место.

— Нет, нет, нет, – прошептала Ирия. – Этого не может быть, Андре. Я не хочу для тебя такой судьбы.

И, сказав это, она утерла слезы и бросилась прочь, оставив его одного у журчащего фонтана под бронзовым взором Минервы.

Доситеу неторопливо шел вдоль увеличенной физической карты Галисии, так удачно подаренной ему доном Доминго Фонтаном много лет назад. Она висела в рамке в библиотеке, и ему нравилось прохаживаться туда-сюда, заложив руку в карман, и представлять себе отмеченные на ней деревни, города, рисовать в воображении различные образы. «В этом вся прелесть карт: они переносят тебя туда, где ты когда-то бывал, без необходимости совершать путешествие», – говорил он себе.

Позади него, рядом с высоким, в человеческий рост, камином, в низком резном кресле, выполненном из благородной древесины, устроился дон Исидро. Делец закурил сигару, изучая обстановку. Доситеу, никогда сам не любивший книг, но понимавший, что они нужны для обучения наследников, библиотекой гордился. Содержание ее было самое разнообразное: здесь можно было найти как произведения Натаниэля Готорна, Эдгара Аллана По и Уитмена, так и труды соотечественников – Мариано Хосе де Ларры, Бретона де лос Эррероса, Фернан Кабальеро, Месонеро Романоса и Эспронседы. Наконец Доситеу повернулся к дону Исидро, подошел и медленно опустился в кресло с подлокотниками, обитое толстой гладкой кожей.

— Как вам карта?

— Превосходная работа, несомненно, – откликнулся предприниматель, затянувшись и выдохнув дым. – Ее вы хотели мне показать?

Доситеу пристально посмотрел на каменное лицо дона Исидро. Тот, будучи неплохим стратегом, терпеливо ждал.

— Нет, – ответил Доситеу, не дрогнув ни единой ресницей. – Я хотел показать вам другое.

Доситеу выдвинул ящичек мраморного чайного столика, стоявшего между ними. Оттуда он извлек почерневший камешек. Дон Исидро поднял бровь и взял его, чтобы рассмотреть поближе.

— В этом камешке нет никакой ценности, – заметил он с улыбкой.

— Это не так, дон Исидро: в нем ценность человеческой жизни, хотя для вас это мало значит.

— Сожалею, что суд принял мою сторону, дон Доситеу, но…

— Но мы оба знаем, что в отвалах, вызвавших оползень, были не только угольные отходы.

Они молча смотрели друг на друга, пытаясь угадать в собеседнике слабость. Доситеу скрестил ноги и еще немного подождал. Наконец дон Исидро пожал плечами и снова затянулся.

— Не представляю, что вы хотите от меня услышать, дон Доситеу. Я сожалею, что дожди привели к такому несчастью, и тем более сожалею о потере ваших людей и нанесенном ущербе, однако… я заплатил, сколько требовалось, – сказал он таким ледяным тоном, что мог бы заморозить и преисподнюю. – Поверьте, я всегда делал и продолжаю делать все возможное, чтобы укрепить узы нашей дружбы.

— Нам с вами никогда не бывать друзьями, сеньор, – ответил Доситеу. – Но в любом случае я позвал вас, чтобы сказать: я намереваюсь выяснить, чем вы там занимаетесь. Рано или поздно я узнаю, почему ваши терриконы были переполнены втрое и погребли под собой долину, лишив жизни трех хороших человек.