Книга Собиратели душ, страница 93 – Наталья Тимошенко

— Если это потому, что я новенькая или женщина, то я не нуждаюсь в поблажках, – заявила Алиса. – Я могу поменяться с Владом, ему нужно отдохнуть после дороги.

София фыркнула и отвернулась, Влад тихонько усмехнулся.

— Это потому, что так рационально, – спокойно ответил Леон и, давая понять, что продолжать тут нечего, сказал: – Всем спокойной ночи. Тщательно фиксируйте все, что будет происходить на камерах. В случае возникновения аномалии будите.

Леон вышел, за ним последовала и София. Влад задержался на несколько секунд, будто хотел что-то сказать, но затем лишь пожелал спокойного дежурства и тоже ушел. Спустя несколько минут в квартире установилась полная тишина. Алиса села за стол, откинулась на спинку стула. Чуть поправила ноутбуки так, чтобы ей было видно каждый экран.

Наблюдая за тем, как Анна укладывает детей, как целует каждого на ночь, Алиса вдруг испытала щемящее чувство тоски. Ее никогда так не укладывали. Сначала, пока она еще жила дома, мать вечерами то училась, то убегала на гулянки. БабАня говорила короткое «марш в кровать» и выключала свет. Алисе никто не читал сказки, поэтому пришлось выучиться самой. Возможно, с тех пор она и любила книги. Если ей было страшно, никто не приходил ее успокаивать. Даже ночник включать было нельзя. Электричество экономили.

Позже, в интернате, и вовсе нечего было рассчитывать на поцелуи перед сном. Воспитатели были неплохими, за детьми ухаживали в меру своих сил, но то ли характер имели такой, то ли давно профессионально выгорели: тепло дарить не умели. Дети, оказывавшиеся в интернате из-за внезапной смерти родителей, плакали вечерами. Но их было мало. Большинство ребят появлялись из таких семей, где и дома им не читали книжек на ночь. Алиса никогда не страдала по подобным нежностям, напротив, считала нюнями всех, кто мечтал о сказке и поцелуе.

Пожалуй, впервые в жизни она задумалась о том, что могла бы вырасти другой, если бы кто-то укладывал ее в кровать и поправлял одеяло.

Вскоре Анна уложила детей, погасила свет в детской, а сама отправилась в ванную, затем – в гостиную, разложила диван. Каждый раз, проходя мимо очередной камеры, она бросала на нее встревоженный взгляд и тут же отворачивалась. Алиса понимала ее. Она бы не смогла спокойно ходить по собственной квартире, зная, что ее снимают, что за ней наблюдают.

Когда-то в интернате воспитанники любили смотреть различные реалити-шоу. Некоторые девчонки мечтали после выпуска оказаться на съемках какой-нибудь подобной программы. Алиса никогда такого не хотела. Это ж ни почесаться в разных местах, ни поесть нормально, сидя за столом сгорбившись и подобрав под себя ноги. Всегда надо следить за осанкой, за прической, за тем, что говоришь и делаешь. А спать как? Вдруг она как-нибудь нелепо откроет рот или высунет задницу из-под одеяла? Нет уж, спасибо. Такое не для нее. Ей было все равно, что о ней думают другие, но лишь тогда, когда она не обращала на себя их внимания сознательно.

Анна разобрала диван, выключила свет и накрылась одеялом по самую шею. Она не шевелилась, но Алиса была уверена, что не спит. Волнуется, переживает. И надеется. Надеется на то, что ей помогут. И Алиса вдруг ощутила в себе странное, незнакомое до этого желание непременно помочь чужому человеку. Потому что она прекрасно знала, что такое быть беспомощным перед внешними обстоятельствами. Разница лишь в том, что она всегда сама себя спасала, не надеялась ни на кого, но, справедливости ради, ее проблемы были обычными, жизненными, как у большинства тех, кто живет в этих краях: нет денег, нет приличной работы, нет нормального образования. Правильно она сказала Софии днем: из этого круга не вырваться. Разве что сбросив весь балласт и ответственность, но Алиса не могла так сделать. Сбросить балласт означает оставить без помощи тех, кто тебе близок. Когда один сбрасывает балласт, кто-то другой непременно оказывается один на один со своими проблемами. Только и остается тогда, что к демонам обращаться.