Книга Падальщики, страница 86 – Наталья Тимошенко

К тому моменту, как до логова добрались Влад и Алиса, все в доме уже находились на пределе. И Леон понимал, что отпустить их на новогодние праздники будет самым правильным решением.

Алиса еще в детстве заметила интересную вещь: неважно, что происходит у тебя в жизни, неважно, надеешься ли ты на светлое будущее или не ждешь от жизни уже ничего хорошего, но перед Новым годом даже самые отъявленные скептики начинают хоть немножечко верить в чудеса. Хмурые люди светлеют, улыбки появляются на лицах, на которых давно отложилась печать недовольства.

Сама Алиса Новый год любила больше остальных праздников. Она не была религиозной, поэтому Рождество и Пасха, несмотря на то, в интернате исправно красили яйца, не вызывали в ней особого трепета. Она не интересовалась политикой и историей, поэтому все эти Дни независимости, Конституции и прочих государственных флагов тоже проходили мимо нее. Глядя на фейерверки, взрывающиеся в небе в День города, она не могла не думать о том, что это просто зря потраченные деньги. Фейерверк закончится, люди перестанут смотреть в небо, опустят головы вниз и увидят раздолбанный асфальт. Придут в поликлинику и займут безумную очередь из-за нехватки врачей. Не смогут купить в аптеке нужное лекарство. И радость от фейерверка очень быстро погаснет. Даже день рождения свой Алиса не любила. Иногда, в самые депрессивные дни, думала, что лучше бы и вовсе не рождалась.

И только Новый год Алиса любила так сильно, как вообще можно любить праздники. Даже помнила, как праздновали его в детстве. БабАня доставала с антресолей деревянные коробки, в которых когда-то давно, задолго до Алисиного рождения, получала посылки на почте. В коробках этих, пахнущих пылью и еще чем-то сладким, лежали новогодние игрушки. Старые-старые, еще советские. Не простые шары, а настоящий зоопарк. Лисы, волки, зайцы, ежи. Фрукты, овощи, шишки, сосульки. Чего там только не было! Все игрушки были обернуты ватой, между слоями уложены старые газеты. БабАня осторожно разворачивала каждую игрушку, рассматривала, не появилось ли на ней новых сколов. Любовно протирала сухой тряпочкой, вешала на еловые ветви. Алиса в это время стояла чуть поодаль и боялась даже дышать. Восхищение, испытываемое ею в тот момент, наверное, можно сравнить лишь с восхищением космонавта, впервые глядящего на Землю с космической станции.

Накрывали ли стол, пили ли шампанское, ходили ли на какие-то утренники, Алиса не помнила. Как и не помнила подарков, за исключением домика, о котором рассказывала Леону. Но те игрушки, тот трепет при взгляде на них навсегда отложились в ее памяти.

Уже позже, после интерната, Алиса спросила у матери про игрушки. Но оказалось, что мать продала их вскоре после исчезновения отчима. Ей нужны были деньги, а за игрушки предлагали хорошую сумму.

В интернате празднованию Нового года тоже уделяли большое внимание, тратили много времени и сил. Во-первых, обычно в это время приезжали всякие спонсоры и просто неравнодушные люди, во-вторых, и директор с воспитателями старались порадовать воспитанников. И если спонсоров Алиса недолюбливала, их приезды казались ей лицемерными (вспоминать о бедных сиротках раз в год, чтобы потом написать об этом в соцсетях и газетах – разве это называется по-другому?), то к праздникам в самом интернате относилась очень хорошо. Делать украшения не умела, поэтому помогала на кухне.