Книга Сноходцы, страница 88 – Наталья Тимошенко

И все же она шла вперед, позволяя держать себя за руку, и молчала. Потому что чувствами она однажды уже все испортила, теперь остался лишь долг. Если для того, чтобы решить задачу, ей нужно притвориться, она это сделает. А притвориться хотелось не только перед ним, но и перед собой тоже, поверить на мгновение.

Алиса мотнула головой, не позволяя глупым мыслям взять над собой верх. Нужно собраться и делать дело.

Шли недолго. Нитей становилось то больше, то меньше, но вскоре тени остановились возле особенно густого клубка.

— С-с-сдесь, – шепнула одна, протянула руку и указала на переливающуюся перламутром зеленую нить.

Леон тоже протянул руку, но прежде, чем он коснулся нити, его тень потянула поводок на себя.

— С-сначала отпус-сти.

— Ну уж нет, – усмехнулся Леон. – Пойдете с нами.

Ни Алиса, ни тени не успели ничего возразить, как Леон коснулся нити, и в следующее мгновение все оказались в тесной темной комнате, очень напоминающей землянку. Ни окон, ни дверей здесь не было, а из мебели стояла одна лишь колыбель. Над колыбелью склонился мужчина лет сорока, а может, и младше, но длинные волосы и густая борода добавляли ему лет. Он был очень похож на целителя, но Алиса сразу поняла, что это не он, а его отец, хоть и на портрет он не походил.

Будто почуяв чужаков, колдун выпрямился, посмотрел в их сторону, остановил взгляд на Леоне.

— Не боишься ходить по чужим снам?

— Не боюсь, – ответил Леон.

Алиса напряглась, но колдун, похоже, не собирался чинить им препятствий. То ли ему это было неинтересно, то ли он признавал в Леоне силу.

— Зачем пришел?

— Демон, с которым ты был связан, нашел себе нового носителя.

На мгновение в глазах колдуна мелькнуло беспокойство.

— Иван?

— Нет.

Алиса удивленно приподняла брови. Неужели колдун, собственноручно устраивавший кровавые ритуалы, убивавший людей, способен любить? Леон говорил, что демон-сноходец уничтожает душу, а разве без нее можно любить?

Разве Леон может любить?

— Другой человек. Но все повторяется. Он снова убивает.

— И что ты хочешь от меня?

— Ты прожил с ним много лет, ты знаешь его лучше меня. Расскажи, как избавиться от него.

Колдун еще несколько мгновений рассматривал Леона, а затем запрокинул голову и рассмеялся.

— Глупец! – наконец сказал он. – С чего ты взял, что я стану помогать тебе?

— Потому что ты заключил его в свой портрет.

— И что? – Никифор склонил голову набок, оскалился в ухмылке.

— Одну мертвую девушку нашли в лесу, вторую – там, во что ты превратил старую церковь. Третьей не было. Ты не дал ему провести все ритуалы, не позволил обрести полную силу. И заключил в портрет. Зачем?

Вместо ответа колдун снова повернулся к колыбели, принялся тихонько ее покачивать. Алиса вытянула шею, чтобы увидеть младенца, и вдруг с удивлением осознала, что колыбель пуста.

— Рано или поздно все мы через это проходим, – вдруг сказал Никифор совершенно иным тоном: спокойным, полным сожаления. – Все мы, продавшие свои души, осознаем, что натворили и чем придется расплачиваться. Можно считать это глупостью, слабостью, но мой сын научил меня любить, позволил увидеть то, во что я превратился. И я не хотел, чтобы такая же участь постигла и его. Я уже испортил ему жизнь, не хотел, чтобы и после смерти он не нашел покой. – Колдун замолчал, продолжая качать пустую колыбель, затем продолжил: – Я был неудачником. Сыном бедняков и пьяниц. Но всегда хотел чего-то добиться, хотел вырваться в люди. Правда, ни ума, ни особых талантов мне природа не дала. И когда появился тот, кто предложил славу и богатство, я недолго сомневался. Нужно было лишь провести три ритуала, дать емусилу. Тогда я не думал, что делаю, видел перед собой только цель. Но затем пришло осознание. Онне позволил бы мне отойти в сторону. Если бы не я, нашел бы другого. Я заключил его в портрет, спрятал книгу заклинаний там, где ее никто не стал бы искать, защитил двойной защитой и до самой смерти хранил свой секрет.