Книга Сноходцы, страница 48 – Наталья Тимошенко

Алиса понимала, о чем говорит бывший милиционер. Пусть она не была знакома с картиной Стоунхема, но она видела фрески на стенах церкви. Видела эти жуткие маски, эти звериные оскалы. Видела – и едва ли когда-нибудь сможет забыть. Должно быть, пока там действовала секта во главе с настоящим колдуном, здание было наполнено тьмой, и его чудовищный облик видели даже посторонние. После того как колдун исчез из тех мест, церковь снова стала походить на обычное заброшенное строение. И лишь иногда еще являет людям свой демонический облик.

Но самое страшное ждало милиционеров в глубине церкви, на алтаре. На возвышении полулежал большой, грубо сколоченный перевернутый крест, а к нему была привязана девушка. Длинный конец креста с ногами девушки был чуть приподнят таким образом, что голова несчастной запрокинулась, волосы свисали до самого пола. Девушка была полностью обнажена и совершенно точно мертва. Невидящие глаза ее будто следили за каждым, кто подходил к алтарю, из ран на груди, к ногам посетителей, стекали реки крови. Возле девушки лежали четыре мертвых молодых человека.

Кого-то из милиционеров затошнило, они едва успевали выбежать из церкви. Тимофей же Аркадьевич, по его собственным словам, будто оцепенел. Стоял и смотрел на девушку, не в силах ни отвернуться, ни просто отвести взгляд. Позже, когда самые стойкие профессионалы смогли осмотреть место жертвоприношения, нашли за крестом еще и большой таз, наполненный кровью. Как потом рассказывали сектанты, в этот таз сливали кровь не только жертв, но и всех прихожан. Каждое утро начиналось с того, что они резали себе ладони над тазом, наполняя тот свежей кровью.

— Для чего? – почти шепотом спросила Софи, и Алиса заметила, что в глазах ее плещется настоящий ужас. Каким бы профессионалом она ни была, как долго бы ни работала на Леона, чего бы ни повидала, а еще оставались вещи, способные напугать и Софи.

— В конце каждой молитвы этот Никифор окроплял всех кровью, – ответил Тимофей Аркадьевич. – А еще они в этом тазу крестили детей. Окунали в кровь, как священники – в воду.

Алиса шумно выдохнула, представляя эту картину.

— И что было дальше с сектантами? – спросила Софи.

— Почти все в итоге сошли с ума, – признался Тимофей Аркадьевич. – Когда их увезли оттуда, поместили в СИЗО, вывели из-под влияния главаря, они будто начали приходить в себя, осознавать, как жили, что творили. Редкая психика справится с таким.

Алиса вспомнила Павла, который ничего не помнил из ритуала, не осознавал, что убил Мирославу и еще одного парня. Наверное, так его психика пыталась справиться с произошедшим. И если он однажды все вспомнит, тоже может свихнуться.

— Некоторые, самые устойчивые, конечно, сели, – продолжал Тимофей Аркадьевич. – Что с ними стало дальше, я не знаю. Даже моих связей не хватило, чтобы узнать. В Советском Союзе такие тайны хранились строго.

— А Никифор? – спросила Алиса. – Его ведь не посадили, да?

Она сама не знала, откуда в ней такая уверенность. Просто казалось, что, если бы его тогда остановили, того, что происходит сейчас, не было бы.

— Не посадили, – после некоторого молчания признался Тимофей Аркадьевич. – Ему удалось сбежать с одним из младенцев.

— Но как? – ахнула Софи. – Ведь столько полиции было, как я понимаю!