Книга Запертые во тьме, страница 53 – Наталья Тимошенко

— У тебя прошлое не лучше, — заявила она. — Так что если начнут копать под обоих, оба сядем.

— На меня не накопают, — отмахнулся Ваня. — Я следов не оставляю, а те, что оставляю, они все равно не найдут, силенок не хватит.

— Недооценивать людей опасно.

— А переоценивать — глупо. Хотя я все равно удивлен, что ты со своим послужным списком рискнула сюда сунуться.

— Так это же военные, а не полиция.

— Хрен редьки не слаще.

Айя промолчала, но Ваня, уже выбив ее из колеи, не собирался сдаваться так легко. Не то чтобы ее биография оставалась для него тайной за семью печатями или же вызывала такой же живой интерес, как когда-то секреты Дворжака, но белые пятна все-таки были, и сейчас наступило лучшее время для того, чтобы все разузнать.

Ваня уже давно выяснил, что Айя живет под чужим именем. Настоящее она не называла, но узнать его оказалось нетрудно. Не так много в нашей стране талантливых воровок, объявленных в межгосударственный розыск. Девушка оказалась из неплохой семьи, родители — уважаемые люди крохотного городка в Саратовской области. Мама — учитель, папа — инженер. Она была единственной дочерью, получила высшее педагогическое образование, и потому для родителей оказалась настоящим сюрпризом новость, что их дочь — профессиональная воровка.

Навел он справки и о настоящей Айе Ветровой. Она была на год младше той, что теперь носила ее имя. Родилась в Пермском крае, работала библиотекарем, а потом внезапно уволилась и переехала в деревню Дубки, где и нашли ее потом сотрудники ИИН. Наверное, если бы Ваня был чуть более заинтересован, он разузнал бы и о том, после какого события она так круто изменила свою жизнь, ведь именно в этой точке наверняка и встретились две девушки, одна из которых взяла имя другой, вторая исчезла в неизвестном направлении.

— Расскажешь мне, как ты стала Айей Ветровой? — поинтересовался он, доверительно понизив голос, но Айю не обманул этот тон. Даже запертая браслетами, она видела только нахальное любопытство, чем и был, в общем-то, этот вопрос.

— Что, сам узнать не можешь? — с сарказмом поинтересовалась она.

— Могу, — не стал отпираться Ваня. — Просто даю тебе шанс рассказать свою версию. И если она покажется мне достаточно убедительной, я не стану копать сам.

— Ты свинья, ты знаешь об этом?

— О, ты даже не представляешь, какая! Можешь как-нибудь Дворжака расспросить.

Несколько долгих мгновений она жадно вглядываясь в его лицо, должно быть, пытаясь что-то считать, а потом призналась:

— Мы ехали в одном автобусе. Я уже была в бегах, искала место, где можно залечь на дно, а она ехала на какую-то выставку. Сидели рядом, болтали о том о сем. Я о себе не рассказывала, а она была откровенна. Она ведь была очень одинокой, у нее вообще никого не осталось после смерти матери. Вот и болтала. Потом мне захотелось спать, и она попросила пустить ее к окну, раз виды за ним мне все равно не нужны. Так мы и поменялись местами. Ночью автобус упал с обрыва и загорелся: водитель уснул. Очнулась я в больнице. Меня приняли за нее, мы были похожи внешне, а она лежала рядом. Она погибла, а я решила, что это отличный способ взять новое имя.

— А почему не подбросила ментам идею, что она — это ты, и ты погибла? — поинтересовался Ваня. — Они б от тебя отстали тогда.