Книга Запертые во тьме, страница 51 – Наталья Тимошенко

Полковник, хвала всем богам, выпил кофе и был таков, поэтому уже вскоре Ваня смог с головой погрузиться в данные, не заботясь о том, что делает Айя. Уж наверняка найдет себе какое-нибудь занятие.

В целом аппаратура не записала ничего интересного. Вокруг фургонов было тихо и спокойно, а до тени камеры не дотягивались. То есть две из них Ваня установил так, чтобы ее было видно, но тень находилась слишком далеко, и сложно было что-то рассмотреть даже с увеличением кадра. Айя на видеозаписи была лишь серой размытой фигурой, которая в один момент просто приняла горизонтальное положение.

Единственными интересными показаниями можно было считать показания датчиков, установленных непосредственно возле тени, чтобы отслеживать ее размеры. Датчики реагировали на свет, а точнее, на его отсутствие. Пока они улавливали хоть какой-то свет, пусть даже тусклый от луны и звезд, передатчики в фургоне молчали. Как только они попадали в темноту, включалась сигнализация. Айя ночью уже не слышала ее, поскольку сигнализация сработала, когда она находилась у тени. Особенно интересным Ване показался тот факт, что тень увеличилась сразу, резко. Он поставил датчики на разном расстоянии, чтобы затем суметь измерить скорость распространения черноты, но те сработали вместе ровно в 3.43.54 ночи. Как бы смешно это ни звучало, но темнота распространялась со скоростью света. И увеличилась она на четыре сантиметра, поскольку тот датчик, который Ваня поставил изначально в десяти сантиметрах, остался цел. При такой скорости увеличения эта дрянь запросто доберется и до Медногорска, если ее не остановить.

Ваня откинулся на спинку кресла, вытянул руки над головой, сцепив пальцы в замок и смачно хрустнув суставами. Взглянул на часы. Путешественников не было уже почти три часа, но для них внутри наверняка прошло гораздо меньше времени, поэтому волноваться пока не стоило. Да и что толку с этого волнения? Они здесь понятия не имеют, что происходит там, да и помочь в случае чего ничем не смогут. Дворжак, конечно, прихватил с собой переговорные устройства, но тишина повисла в эфире сразу, как только они шагнули в тень. Повезет, если передатчики хотя бы будут работать там, внутри. Хотя и в этом Ваня сомневался.

Он открыл ящик стола и медленно вытащил ежедневник в поросячье-розовой обложке, погладил рукой мохнатый корешок. Большей пошлости и придумать сложно. Увидь Ваня его в магазине, подумал бы, что купить такое может разве что девочка лет пяти-шести, которая еще и писать-то толком не научилась, а потому все страницы просто разрисует фломастерами. И уж тем более он никогда не смог бы предположить, что сия вещица будет принадлежать взрослой даме, завязывающей высокий хвост, одевающейся в удобную одежду и ботинки на толстой подошве, строящей из себя ученого и не отвечающей на его улыбки. Оставался, конечно, вариант, что ежедневник, который он утащил с заднего сиденья полковничьего автомобиля, принадлежит не Марине, а другой его дочери, но Ваня уже успел погуглить и знал, что никакой другой дочери у Сергея Степановича Николаева нет. А значит, вещица Маринина. И Ване до зарезу хотелось взглянуть, что пишет серьезная дамочка в пошло-поросячьем ежедневнике, но страницы были плотно скрыты под висящим на двух петельках замком.