Книга Гадючий Яр, страница 110 – Наталья Тимошенко

Помещение было небольшим и походило скорее на нору или землянку, чем на комнату в доме. Высотой оно было около двух метров, потому что, выпрямившись, Яра не доставала головой до потолка. И стены, и пол оказались земляными, без каких-либо подпорок, из чего Яра сделала вывод, что находится достаточно глубоко под землей, иначе они не выдержали бы веса потолка.

Вскоре Яра заметила и кое-что необычное, чего никак не могло быть в землянке: невысокие цилиндры, стоящие на деревянных постаментах вдоль стен. Яра насчитала девять таких цилиндров. Они словно бы светились изнутри, и, похоже, именно они давали свет. Яра подошла к одному из них ближе, внимательно разглядывая. Цилиндр был из толстого стекла, а внутри него оказалась налита мутная вода или какая-то другая жидкость. Яра подошла вплотную, понимая, что внутри что-то находится, но что именно, разглядеть не могла. Прислонилась лицом к самому стеклу, прижала ладони по обе стороны глаз, прищурилась.

Прошло несколько секунд, прежде чем Яра начала различать то, что находится внутри колбы. Сначала она рассмотрела крохотную стопу, потом целую ногу, согнутую в колене. Затем увидела и вторую, а потом и полностью ребенка. Это определенно был человеческий ребенок, младенец. Уже полностью сформированный, не эмбрион, доношенный, а может быть, даже новорожденный. Яра не имела большого опыта в общении с детьми, но у некоторых ее подруг были дети, и Яра навещала их сразу после выписки из роддома, знала, как выглядят новорожденные.

Ребенок – мальчик – плавал в жидкости в позе эмбриона, с прижатыми к груди ножками и ручками и закрытыми глазами. Испытывая настоящий, ни с чем не сравнимый ужас, смешанный с тошнотой, Яра пыталась найти хоть какие-то признаки движения грудной клетки, но младенец не дышал. Впрочем, как он мог дышать в воде? Тогда Яра попыталась рассмотреть пуповину, которой он мог бы быть связан с чем-то вроде плаценты, но не рассмотрела и ее. Сомнений не оставалось: ребенок мертв.

На негнущихся ногах Яра обошла все колбы. В четырех из восьми оставшихся плавали такие же младенцы. Все мальчики, двое были с темными волосами, один со светлыми и еще один совсем без волос. И если Яра что-то понимала в младенцах, то все они были новорожденными.

Кому понадобилось создавать эту жуткую кунсткамеру? Зачем сюда поместили этих младенцев? Кто они? Родились мертвыми? Или живыми и были убиты?

Все эти жуткие вопросы накатывали на Яру как снежная лавина, обгоняли друг друга, разрывали голову и вызывали тошноту.

На воздух. Ей срочно нужно на воздух. Подальше отсюда. В этой землянке совсем нечем дышать. Выбраться наружу, добежать до деревни и вызвать полицию. И пусть Павел Александрович со своими подопечными во всем разбирается. Яра не хочет. Яра не приблизится к этому жуткому месту еще раз. Да, она журналист, но к такому она не готова. Все то, о чем она писала раньше, в подметки не годится этому месту.

Несколько раз бестолково покрутившись вокруг своей оси, Яра обнаружила лаз. Он был примерно в метре от пола, и ей без особого труда удалось забраться в него. И если сюда она лезла осторожно, стараясь запомнить повороты, доверяя собственным органам чувств, то назад торопилась, не обращая внимания ни на что вокруг. Должно быть, она оставила внутри лаза треть своих волос, зацепившись ими за корни, стерла до крови колени, порвала платье, загнала кучу земли под ногти, но не остановилась ни на мгновение. В какой-то момент она поняла, что чешуйка выпала из ее рук и где-то потерялась, но даже тогда Яра продолжала лезть вперед. Плевать ей на чешуйку, она больше не вернется сюда.