Книга Хранительница болот, страница 76 – Наталья Тимошенко

Я еще не успела договорить, как поняла по лицу директора, что о массовой смертности ему известно.

— Вижу, вы тоже кое-что раскопали, – хмыкнул он.

— Раскопала, – не стала скрывать я. – И выяснила, что осенью того года в поместье умерло много народу, в том числе среди детей Вышинских.

— Точных данных, увы, нет. Во время Великой Отечественной наш местный архив сгорел. Церковные записи же были уничтожены большевиками, когда церковь в Степаново переделали в кинотеатр. Так что истинные причины смерти мне неизвестны. Официально теперь: осень выдалась холодная, разгулялась пневмония. Антибиотиков, как вы понимаете, не было, поэтому погибли многие.

— Но вам кажется, что это не так? – догадалась я.

Антон Павлович кивнул.

— Я не из этой местности, приехал сюда много лет назад. Но старожилов еще застал. И рассказывали они дивные истории о том, что в конце девятнадцатого века пришла на болото стая волков. Редкость, на самом деле, обычно волки в топь не лезут. Что им там делать? А то явились, значит, и много лет держали в страхе всю округу. В голодные годы по деревням ходили, таскали домашний скот, порой и на людей нападали. А в ту осень, значит, совсем озверели. Уж и облавы на них устраивали, и с других сел охотники приезжали. В конце концов перестреляли всех, но беды они натворили.

— Значит, и Вышинских тоже они? – удивилась я.

Ладно, деревенские люди не могли себя защитить. Как бы то ни было, а в страхе дома не запрешься, во двор выходить по любому придется. Когда слышишь в хате, как мычит раздираемая острыми зубами корова, должно быть, точно с вилами выйдешь, но Вышинские… Я не могла представить, что могло заставить рисковать Элену или Леону, каким образом они оказались на пути разъяренной стаи.

Не смог ответить на этот вопрос и Антон Павлович.

— Увы, Агата отказалась об этом говорить, – развел он руками. – Сама она, понятно, родилась позже, но ведь рассказы должна была знать.

— Кстати, об Агате. Что вы можете рассказать о ее родителях? Отцом был Олег Михайлович, как я понимаю, а мать?

— Тут тоже темный лес, – признался Антон Павлович. – Казалось бы, сто лет всего прошло, а концов не сыщешь. В той войне с волками погибли и дочери Вышинских, и жена Михаила, Ольга. Михаил забрал сыновей и уехал. В доме остались только старые Вышинские, Андрей и Катерина. Андрей умер где-то перед самой Первой мировой, Катерина, похоже, раньше. Когда именно вернулся Олег, привез с собой молодую жену или нашел ее здесь, кем вообще она была, мне неизвестно. Все по-разному говорили. Знаю одно: ни Дмитрий, ни Михаил сюда не возвращались.

Ага, только в некрологе указано, что в 1942 году похоронен в часовне Михаил, а Олег отсюда и не уезжал, погибнув со всеми остальными в 1897 году.

— Старожилы вспоминали, что после смерти старого Андрея за усадьбой присматривала какая-то женщина. Куда потом она делась, не знаю. Вы должны понимать, что после окончания Первой мировой эта территория вернулась в состав Польши, затем, в 1939 году отошла СССР. Да еще две войны. С документами тут творилась полная вакханалия, а людская память несовершенна.

Людская память несовершенна, тут Антон Павлович прав. Могла ли женщиной, оставшейся в поместье, быть Агния Вышинская? Может быть, она все-таки выжила, ведь записей в некрологе о ней нет. Затем она умерла, не сделав, по примеру Агаты, записи о себе. Может быть, именно после этого в осиротевшую усадьбу и вернулся ее младший брат Михаил. Почему ничего не написал о ней? Забыл? Или, может, Агния не умерла, а просто исчезла. В том же болоте утонула, мало ли что могло случиться с одинокой пожилой женщиной.