Книга Хранительница болот, страница 71 – Наталья Тимошенко

Я заверила, что фамилии мне знакомы. Антон Павлович удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Это была самая богатая прослойка шляхты, они могли владеть целыми городами. Так, Несвижем и Миром владели Радзивиллы, Быховом – Сапеги. Чуть ниже магнатов находилась так называемая заможная, или зажиточная, шляхта. Городами они не владели, но деревни с крестьянами в собственности имели. Еще ниже располагалась фольварковая шляхта, владеющая собственными фольварками – усадьбами, при которых работали слуги и крестьяне. Затем шла застенковая шляхта. Называлась она так, потому что жила в «застенках», то есть вела собственное хозяйство, но не располагала крестьянами. Ниже всего стояла шляхта, которую называли голотой, – безземельная, не имеющая фактически ничего. Кроме привилегий. Вот тут что у голоты, что у магнатов они были одинаковыми.

— И кем были Вышинские? – поинтересовалась я, пока Антон Павлович не начала рассуждать о самих привилегиях.

— Вышинские были чем-то средним между заможной шляхтой и фольварковой. По некоторым источникам, когда-то они владели местными деревнями, но после третьего раздела Речи Посполитой, когда, собственно, и началась стройка той усадьбы, что сохранилась до сих пор, деревни им уже не принадлежали. Хотя до сих пор многие местные считают представителей этой семьи кем-то вроде заступников и меценатов.

Что ж, это сходилось с тем, что я видела своими глазами.

— Высоких постов Вышинские никогда не занимали, – продолжал Антон Павлович, – владели обширной территорией болот, на которой и не росло-то толком ничего. Признаюсь вам честно, когда я только приехал сюда работать, интересовался всем вокруг, душу вкладывал в этот музей и историю края, ездил к Агате Вышинской, последней представительнице семьи. Думал, может, чего выпрошу в музей, сделаем отдельную выставку для ее фамилии. Агата Олеговна приняла меня вежливо, но холодно. Знаете, когда вас поят чаем и с удовольствием слушают, но затем дают понять, что приехали вы зря.

— Не захотела ничего отдать?

— Отдала какие-то неважные вещи, – махнул рукой Антон Павлович. – Пару платьев, подсвечник, еще что-то. Просто для коллекции музея. Но я-то не за этим приезжал.

— А о семье она вам ничего не рассказала, – догадалась я.

— Увы, почти ничего, – Антон Павлович развел руками. – Я же говорю, Вышинские были закрытым семейством, и Агата была достойной представительницей семьи.

— Так значит, вы совсем ничего не можете о них рассказать?

— Ну почему же? – Антон Павлович хитро улыбнулся, а я поймала себя на том, что он уже совсем не кажется мне пугающим. Порой первое впечатление о людях бывает обманчивым. – Кое-что расскажу. Информацию о людях ведь необязательно узнавать у них самих, есть много разных источников. А я не сразу охладел к Вышинским, кое-что собрать успел.

Он поманил меня в свой кабинет, и я, не задумываясь, пошла.

Кабинет оказался просторнее, чем я представляла. Возможно, потому что сочетал в себе функции не только кабинета директора, но еще и хранилища. Не слишком-то правильно держать в одном помещении чайник с холодильником и старые книги и одежду, но, возможно, более ценные экземпляры лежат где-то в другом месте.

Антон Павлович усадил меня в офисное кресло, которое, очевидно, обычно занимал сам, и принялся копаться на большом стеллаже с папками.