Книга Хранительница болот, страница 170 – Наталья Тимошенко

— Я не оставлю тебя, – возразила я, хотя мне было безумно страшно. Ужас накатывал волнами, и волны эти словно исходили от Яна. Каждое его содрогание накрывало меня одеялом страха и велело бежать что было сил.

— Беги! – зарычал он. – Я не могу… себя контролировать. Только не сегодня. Беги, Леона!

То ли потому, что он назвал меня Леоной, то ли потому, что я видела, как изменяется его тело, слышала, как рвется на нем одежда, я понимала: бежать все-таки нужно, и очень быстро.

Я подскочила на ноги и бросилась вперед, туда, где среди пышно зеленеющих деревьев скрывался вход в Большой дом. Не пробежала и пяти метров, как что-то сзади сильно толкнуло меня в спину. Падая, успела перевернуться на спину и выставить перед собой нож. Ян, теперь уже полностью в образе волка, прижал меня к земле, поставил на грудь передние лапы. Красные глаза его горели болью, но из приоткрытой пасти капала слюна, острые когти впивались в кожу на груди. Я видела, что он борется, но понимала, что проигрывает.

Это все-таки мог быть Ян. Не важно, какой он человек, но когда обращается в волка, инстинкты побеждают разум. Ян мог убить всех тех людей, Ян может убить меня сейчас.

Собрав всю волю в кулак, я прижала острие ножа к его шее.

— Отпусти, – прохрипела, глядя ему в глаза. – Отпусти меня, иначе я воткну нож, клянусь!

То ли Ян победил, то ли волк испугался, но он отошел в сторону, продолжая сверлить меня горящим взглядом. А я не стала терять времени, поднялась на ноги и снова побежала. Только теперь уже не к главному входу, путь к нему был отрезан Яном, а вдоль флигеля к парку, а затем к террасе. Так было дольше, но я не могла заставить себя пройти мимо волка, до того было страшно.

Я не слышала шагов волка сзади, но чувствовала его взгляд. Не знала, сколько Яну удастся сдерживать его, и не хотела проверять. Бежала так быстро, что сердце готово было выскочить из груди, отбивало канкан в висках. Ноги горели, кололо в боку, но я не останавливалась. Глаза заливал не то пот, не то слезы, а потому я не увидела препятствие перед собой, запнулась и упала. Сильно ударилась локтем и, кажется, вывихнула запястье, потому что боль, прошившая руку от него до локтя, была такой сильной, что я вскрикнула и выронила нож.

Надо было бежать дальше, но я все-таки посмотрела на то, обо что споткнулась, а когда увидела, с трудом заставила себя не закричать. Зажала рот руками, задышала так глубоко, как только могла. Крик отчаяния все-таки вырвался из груди, но ладони, прижатые к губам, не позволили ему разорвать тишину ночного леса.

Передо мной на залитой темной кровью траве лежал Кирилл. Почти полная еще луна позволяла разглядеть огромную рваную рану на его шее, но он пока был жив. Смотрел на меня обреченно, будто знал, что спасти его мне уже не под силу.

— Нет, нет, нет! – говорила я, снова опускаясь рядом с ним, бестолково суетясь, не зная, как зажать рану, чтобы из нее перестала хлестать кровь. – Нет, Кирилл, не умирай! Прошу, не умирай. Я сейчас позову Веру, держись!

Он едва заметно шевельнул губами, пытаясь что-то сказать. Я наклонилась к его лицу, но не смогла разобрать слов. Он силился произнести что-то, но у него ничего не выходило. И лишь когда путаный шепот стих, я подняла голову и увидела, что глаза его застыли неподвижно, губы больше тоже не шевелятся.