Книга Хранительница болот, страница 162 – Наталья Тимошенко

Ян все еще спал. Впрочем, сон этот не был похож на обычный сон. У Яна поднялась температура, он вспотел, то и дело метался по подушке, а когда я откинула одеяло, увидела, что открылось кровотечение в ране.

Вера быстро и профессионально осмотрела Яна, сняла повязку, покачала головой.

— Принеси чистой воды, – попросила она, и я тут же вышла из комнаты.

На этот раз даже просить ничего не пришлось. Ведро в колодце зачерпнуло чистейшей родниковой воды, мне оставалось только вылить ее в таз.

— Спасибо, – шепнула я в колодец и услышала легкий удар хвостом по воде. – Он поправится. Я не дам ему умереть.

Глупое обещание, поскольку я уже выяснила, что даже без моей помощи Ян все равно не умрет. Но вот облегчить его состояние было в моих силах. Точнее, в силах Веры.

Или же теперь, когда я здесь, когда Леона здесь, он может и умереть? Проклятие Элены исполнено, он дожил до того момента, как Леона вернулась. Теперь его жизни угрожает опасность. Какая несправедливая ирония!

Когда я внесла таз с водой в комнату, Вера растирала в маленькой каменной ступе, принесенной с собой, какие-то остро пахнущие травы. Зачерпнув немного воды, она влила ее в ступу, тщательно перемешала, а затем полученную кашицу нанесла ровным слоем на рану, сверху наложила чистую повязку.

— Я что-то делала не так? – спросила я, заглядывая через ее плечо.

Вера мотнула головой.

— Ты все делала правильно, но пули у деда Кастуся необычные, так просто рану не вылечить.

— Серебряные?

Вера усмехнулась.

— Не просто серебряные, заговоренные. Еще когда-то Агнией Вышинской заговоренные для деда Пети. Яну повезло, что он еще жив, такие пули убивают любую нечисть.

Вера еще около часа колдовала над Яном. Чем-то натирала его лоб и грудь, что-то вливала в рот, шептала над ним и будто бы вплетала невидимые нити в его спутанные волосы. Я не спрашивала, что она делает, просто наблюдала и думала. Думала о том, что что-то не так с Агатой Вышинской. Вспомнила, что Хранительницами в роду Вышинских становятся первые девочки, а Агата никак не могла быть первой. Олег, чье отчество она взяла, умер в младенчестве и не был ее отцом. Но если она дочь Михаила, то она третий ребенок. Первая девочка, да, но третий ребенок. Или же Хранительницей может стать именно первая девочка?

Я покачала головой собственным мыслям. Разгадка передо мной, а я все еще пытаюсь придумать какие-то варианты. В усыпальнице нет гроба Агнии, а сама Агата подписала себя в некрологе как Агнию. Вывод можно было сделать уже давно: Агата – и есть Агния. Она поменяла имя, выдала себя за дочь погибшего племянника, чтобы никто не догадался, кто она на самом деле. Ян мог прятаться в Желтом доме, годами жить в теле волка, а Агния не могла. Она была хозяйкой усадьбы, Хранительницей, всегда на виду. Сложно теперь сказать, как именно ей удалось провернуть свою затею, поменять не просто имя, но и как-то оправдать внешность. Должно быть, закрытый образ жизни сделал свое дело, а тех, кто сейчас мог бы раскрыть ее, давно не осталось в живых.

Почему она прожила так долго? Ответ тоже лежал на поверхности: она не могла умереть, пока не родится новая Хранительница, а по линии Дмитрия несколько поколений рождались только мальчики. Я стала первой девочкой за сто с лишним лет. Должно быть, Агния отслеживала каждое поколение, искала меня. А когда поняла, что я есть, что мне тридцать и я готова стать новой Хранительницей, отправила ко мне Пана и наконец умерла. Жаль, не дождалась, не научила многому, но ведь и ей самой когда-то по большей части приходилось постигать свою науку в одиночку.