Книга Тихие шаги, страница 54 – Лена Обухова

— Да, конечно, – пробормотал парень чуть хриплым голосом и снова шмыгнул носом. – Задавайте.

— Как вас зовут?

— Павел. Ситник Павел Валерьевич.

— Кем вы приходитесь погибшей?

— Я… – он откашлялся, пытаясь справиться с голосом. – Мы жили вместе.

— Я правильно понимаю, что сегодня вы не ночевали дома?

— Да, на работе был. Ночная смена.

— Во сколько вы ушли и во сколько вернулись?

— У меня смена с восьми до восьми. Так что я где-то в половину ушел, а вернулся ближе к девяти. – Он кивнул на обеденный стол. – В пекарню заходил. Уля любит свежую выпечку… Любила.

— Дверь была заперта, когда вы вернулись?

Карпатский старался задавать вопросы максимально нейтральным тоном. Без нажима, но и без сочувствия. Его опыт показывал, что официальная манера общения часто помогает людям, только что пережившим утрату, держаться. Впрочем, работало это не со всеми, у некоторых вызывало резкое отторжение и злость.

На Павла Ситника его тон влиял положительно. По мере развития разговора он все больше собирался, даже немного выпрямился. Хотя, возможно, просто действовало успокоительное.

— Заперта. На ключ. Уля не запиралась на задвижку, когда я уходил в ночную, а ей утром не надо было вставать. Чтобы я мог сам войти и не будил ее.

— А где ее ключи, знаете?

Ситник кивнул и неопределенно махнул рукой в сторону прихожей.

— Там, в сетке. На комоде. Под зеркалом.

Карпатский отлучился ненадолго проверить: связка девушки лежала на месте.

— У кого еще есть ключи от вашей квартиры? – поинтересовался он, вернувшись в кухню.

— У хозяина, конечно. А там уж ему видней, кому еще он ключ дает.

— Давно вы сюда переехали?

Парень задумался ненадолго.

— Уже с полгода тут живем.

— В последнее время ничего подозрительного не происходило? Может, вы или ваша девушка замечали слежку? Или просто подозрительных людей рядом?

Ситник поднял на него какой-то немного шальной взгляд, как будто заранее знал, что Карпатский не поверит в то, что он собирается сказать.

— Уля звонила мне ночью. Около двух. Сказала, что в квартире что-то есть.

— Что-то?

— Я сам не сразу понял. Потом она сказала, что кто-то как будто ходит, даже бегает по квартире, а еще она видела нечто темное в углу и оно… плакало.

Карпатский слегка нахмурился, не понимая, к чему парень клонит, и тот активно закивал.

— Да-да, я знаю, звучит как бред! Я тоже сначала решил, что ей просто кошмар приснился, но Улька, знаете… Она не такая уж впечатлительная… была. А тут она чуть не плакала. Даже сказала, что это Юлька, должно быть.

Внутри что-то неприятно дернулось, в памяти сразу всплыл образ Юлии Федоровой, но вряд ли Ситник говорил о ней.

— Какая Юлька?

— Сестра у нее была. В детстве. Младшая. Погибла, когда ей было четыре, а Уле шесть. Они на площадке играли, во дворе. Мать заболталась с соседкой, а у девчонок мяч ускакал на дорогу. Вот Юлька за ним и побежала, сломя голову. Уля ее окликнула, но та проигнорировала. Как и маму. Выскочила прямо под колеса машины. Водитель фигачил с превышением, среагировать не успел.

Ситник развел руками, опять шмыгая носом.

— Вот так была сестра – и не стало. Несчастный случай, Уля уж точно была не виновата, но… все равно, понимаете, винила себя. Никогда о сестре не говорила, только однажды рассказала, как дело было. А второй раз я ее имя ночью и услышал. Уля сказала, что Юлька, наверное, за ней пришла.