Книга Тихие шаги, страница 124 – Лена Обухова

«Они напились и уснули на кухне, – было записано со слов мальчика, – Злата не стала их будить. Велела ложиться спать. Но я не мог уснуть. Я слышал, как она встала. Какое-то время бродила по квартире, потом снова легла. Наверное, она тоже слышала, как кто-то ходит. Потом кто-то зашел в нашу комнату. Я подумал, что это папин приятель. Он точно не уходил. Я не спал, я бы услышал. Мне стало страшно, и я спрятался под одеялом. Но потом выглянул и увидел монстра. Он был такой высокий и худой, с вытянутой головой. И еще у него были когти. Огромные такие! Я крикнул Злате: «Берегись!», но она не успела убежать. Монстр напал на нее. Я хотел ей помочь, но не мог пошевелиться. Мог только закрыть глаза. Это был не папа! Злату убил монстр! Он притворился другом папы и убил мою сестру. Он приходил и предыдущей ночью, но Злата не пустила его… Ну, кто-то приходил, я не знаю, Злата не открыла дверь, а папа не проснулся, когда он стучал».

Конечно, слова мальчика сочли детской попыткой выгородить отца. Какой-то умный доктор даже дал заключение, что это способ детской психики защититься от ужасной травмы, мол, паренек видел, как родной отец жестоко расправился с его сестрой, и не смог ей помочь, слишком испугавшись. Вот его сознание и породило монстра, ответственного за все случившееся.

Объективно – вполне логично, если смотреть на все с рациональной точки зрения. Вот только даже рациональный мозг Карпатского признавал, что рассказ мальчика дает больше ответов, чем «признание» его отца. Когти монстра – чем не орудие убийства?

И этот «приятель отца», вероятно, приходивший накануне и оставшийся ночевать в ночь убийства, подозрительно хорошо сочетался со странными визитами к Кочергину, к Пановой и к Диане. Только Диана не открыла дверь – и выжила. Как и Злата. Но Злату на следующую ночь все же убили. Никто не приходил, посторонний просто остался на ночь. А к утру его в доме не оказалось, хотя он, по словам мальчика, не уходил. Отец погибшей девушки даже не мог вспомнить, кто это был. Его и не искали, посчитав плодом воображения маленького Димы.

«Мы пришли к выводу, что ведьма, которой принадлежала шкатулка, призвала некую нечисть, чтобы та помогала ей в ритуалах. И вот теперь эта нечисть убивает людей», – вспомнилось Карпатскому, когда он увидел еще одну фотографию с места преступления. Удивляло не только то, что ее приобщили к делу, но и сам факт существования, поскольку, судя по всему, сделана она была не в той комнате, где погибла Злата Кочергина. В шкафу, за стеклом, стояло с десяток шкатулок. Они были разного размера и формы, из разного материала. Примерно половина – деревянные, но такой, как прислали Диане, среди них не оказалось. Зато на одной из полок между двумя шкатулками имелось свободное пространство. Как раз достаточное для еще одного экземпляра коллекции, который куда-то делся.

Карпатский закрыл саднящие от усталости глаза, растер лицо руками, чувствуя, как сердце тяжело ухает в груди, словно он не сидел все это время за столом, а бежал за преступником. В темноте проступил образ окровавленной, распотрошенной девушки, у которой внезапно оказалось лицо Дианы.

Он испуганно вскочил на ноги, нервно прошелся по кабинету. Ему все еще не удавалось поверить в «демоническую сущность», в призванную ведьмой нечисть, но интуиция билась в истерике и орала, что все закономерности налицо и что Диана в смертельной опасности.