Книга Тихие шаги, страница 123 – Лена Обухова

Влад кивнул, соглашаясь с тем, что это разумно. На несколько секунд в холле повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ливня за окнами.

А потом раздался стук в дверь. Все четверо невольно вздрогнули и повернулись ко входу. Денис направил на дверь луч фонарика, и в пятне света они увидели, как несколько раз дернулась ручка. После чего настойчивый стук повторился.

Денис инстинктивно попятился, Юля шагнула к Владу, а Влад – к Юле. Диана осталась на месте и лишь обхватила себя руками за плечи. На какой-то момент они все замерли, стук повторился снова, а потом в высоком узком окне показалось лицо Карпатского.

Диана облегченно выдохнула и направилась к двери, но голос Влада остановил ее:

— Подожди! Не открывай!

Диана замерла и обернулась к нему, тревожно хмурясь.

— Но это ведь майор Карпатский!

— Уверена? – напряженно спросила Юля. – С чего бы ему тут быть?

— Я же звонила ему. Просила шкатулку.

— И он, кажется, был не в восторге от этой просьбы, – напомнил Влад. – Так с чего бы он вдруг сорвался и поехал сюда?

— В такую погоду, – добавила Юля.

На лестнице послышались шаги и голоса, замелькал свет еще одного фонарика, и вскоре в холле к ним присоединились Дементьев с женой и отец Юли.

— А что происходит? – поинтересовался последний. – Что с электричеством?

Вместо ответа снова раздался стук в дверь, на этот раз более громкий, в нем чувствовалось раздражение того, кто находился по ту сторону.

После разговора с Дианой Карпатский долго не мог сосредоточиться, мысленно постоянно возвращаясь к ее словам о доверии. Не удавалось выбросить из головы и то, как изменился ее тон, когда он сказал, что ему надо подумать, прежде чем отдать ей шкатулку. Карпатский понимал, что в этот момент разочаровал ее. И от этого почему-то было неспокойно на душе. Непривычно неспокойно.

А еще, стоило отвлечься, и он вдруг снова оказывался в своей квартире в предрассветных сумерках и чувствовал, как Диана отчаянно прижимается губами к его губам в надежде на ответ.

В очередной раз тихо выругавшись, Карпатский попытался вчитаться в материалы дела, заботливо распечатанные Соболевым. Фотографии с места преступления ужасали. Даже не звериной жестокостью убийцы, а нереальным сходством с тем, что он видел собственными глазами буквально на днях. А ведь это убийство произошло почти пятнадцать лет назад.

Сколько еще таких? Спрятанных в недрах статистики с пометкой «самоубийство» просто потому, что все случилось в запертой изнутри квартире, или с неверно предъявленными обвинениями, как в этом случае. Карпатский многое повидал за свою жизнь и знал, что родители порой творят с родными детьми страшные вещи, но в виновность Кочергина-старшего не поверил. Его признание, приобщенное к делу, выглядело крайне сомнительно. Никаких подробностей, никаких объяснений. Помутнение рассудка на почве горя и алкоголя – вот и все описание случившегося. Как, чем, зачем – ни на один вопрос ответа нет.

Что показалось действительно интересным в материалах дела – это показания Дмитрия Кочергина, которому тогда было девять лет. Мальчик заявил, что не спал и все видел. Он отрицал виновность отца и ссылался на некоего монстра. У него даже была своя версия того, кто был этим монстром: приятель отца, приходивший на поминки матери.