Книга Тихие шаги, страница 107 – Лена Обухова

— А ему это зачем было? – удивился Савин.

— Люди делали это за деньги. Но суть не в этом. Мне просто показалось, что этот ритуал чем-то похож на то, что видела во сне Диана. Только вместо хлеба – камень. И плюс немного крови.

— Камень… – задумчиво повторила Диана. Она подтянула к себе лист с записями Карпатского и посмотрела на него. – Боль. Тяжесть. Разбитое сердце… Камень на сердце… – Она посмотрела на остальных. – Когда мы живем с какой-то болью – чувством вины или потерей, – мы ощущаем это как тяжесть в груди, как камень на сердце. Так?

— Я иногда использую такой оборот, – кивнула Ольга. – У себя в текстах.

— Хочешь сказать, что ритуал из сна предназначен для того, чтобы забрать чью-то боль? Буквально: снять с сердца камень, – продолжил за Диану Дементьев. – Как хлеб символизирует грехи, так камень символизирует эту тяжесть. А разрез на груди делается для трансформации боли душевной в физическую?

— Или чтобы выпустить эту боль изнутри, – добавила вариант Ольга. – Чтобы реальный камень как бы впитал ее, омывшись кровью.

— Кажется, я начинаю понимать, что означал пожар в моем сне, – хмыкнул Савин. – Я все время думал, что это как будто два разных события, два разных фильма по разным каналам, но это не совсем так. Это воспоминание. Та самая боль, которую у мужчины забирали в процессе ритуала. Возможно, сгорел его дом, погиб кто-то из родных. Или вовсе вся семья…

— Звучит логично, – согласился Влад. – Возможно, загадку снов и ритуала в них мы разгадали. Но что нам это дает? Какая связь между тем, кто живет в шкатулке, и ритуалом?

— Ну, очевидно, после ритуала камень нужно куда-то деть, – заметила Юля. – Это ведь не кусок хлеба, чтобы его съесть. Раз мы нашли шкатулку с камнями, можем предположить, что их складывали туда после ритуалов. Шкатулка постепенно заполнялась… А что дальше? Концентрация человеческих страданий породила некое демоническое существо? Как в том колодце? Страх порождает зло, зло порождает страх. В той легенде страх сначала заставил людей совершить злодеяние, а потом их злодеяние превратилось в монстра, пробуждающего страх и убивающего им.

— Если бы мы имели дело с прямым цитированием, возможно, так и было бы, – хмыкнул Дементьев. – А вот как это отзеркалить?

— Чавканье, – задумчиво произнесла Диана и посмотрела на Савина. – В своем сне в том темном углу, который тебя пугал, ты слышал чавканье?

Он отрицательно качнул головой, и Диана продолжила:

— А я слышала. И если продолжить аналогию с пожиранием грехов, то почему бы не предположить, что в шкатулке живет то, что пожирает боль и страдания? Подумайте сами. Вот я ведьма. Я провожу ритуалы, забираю чужую боль и складываю ее в шкатулку в виде камней. Но дальше-то что? Хранить ее у себя? Не опасно ли? Вдруг она ко мне прилипнет? И что делать, когда шкатулка заполнится? Больше не проводить ритуал? Или завести еще одну и еще? А не лучше ли мне призвать нечисть, которая будет питаться этой болью, и поселить ее в шкатулке?

— Неплохой вариант, – согласился Дементьев. – Остается понять, почему эта нечисть стала убивать людей и как она это делает.

— Ну, сначала к жертве должна попасть шкатулка, – озвучил очевидное Савин. – Вот Кочергин ее где-то нашел – и понеслось.

— Не совсем так, – возразил Влад. – Сначала шкатулка была у нас в подвале, ее подложили с другими странными вещами. Потом она стояла у нас в комнате, довольно долго, но мы не слышали никаких шагов и оба живы. Потом шкатулка исчезла…