Книга Невеста Смерти, страница 117 – Лена Обухова

Я не могла вытащить его! У меня кружилась голова и в глазах темнело, а я почти не приблизилась к двери. Но и бросить его тут я тоже не могла. Надо было бежать за помощью, но я не знала куда и боялась его здесь оставить.

Я почти успела впасть в отчаяние, когда снова почувствовала холод, на этот раз с двух сторон. Моих рук коснулись призрачные руки Линн и Лилии. Тянуть бесчувственного Фолкнора стало проще.

Я кашляла все сильнее, глаза болели и слезились, но вскоре мне удалось с помощью призраков оттащить шеда на безопасное расстояние от лаборатории. Здесь воздух казался вполне нормальным. Я перевернула шеда на спину и осторожно похлопала по щекам. Он дернулся и закашлялся. Страшно, натужно. Глубоко вдохнул, хрипя. Попытался то ли подняться, то ли перевернуться. Глаза его раскрылись, и в них я увидела страх и боль. Он кашлянул еще раз, изо рта брызнула кровь, запачкав мое пальто.

Я в ужасе схватила его за руки и помогла перевернуться набок, чтобы он не захлебнулся кровью. Фолкнор вцепился в мою руку и до боли сжал ладонь.

— Нея…

— Что? Шед, что мне сделать? Как помочь?

— Беги, — с трудом прохрипел он. — Уходи… отсюда…

Он снова зашелся в кашле, выплевывая кровь, после чего повалился на пол, потеряв сознание. Я не знала, что именно с ним происходит, откуда эта кровь и почему он так тяжело дышит, но понимала, что он умирает. И я не могла этого допустить.

Я перевернула его обратно на спину, торопливо расстегнула рубашку — ни мании, ни сюртука на нем не было — и приложила раскрытые ладони к обнаженной груди. Я не знала, как лечить подобные травмы. Меня никогда не учили пользоваться моим даром. Некоторые вещи я просто освоила сама. Лечила себе порезы, ушибы, содранные коленки… Фолкнора же словно разъедало изнутри, он истекал кровью. И я не знала, как с этим бороться.

Поэтому я просто закрыла глаза и направила в него силу исцеления. Все, что имела. Она лилась из меня, разогревая ладони до жжения. Я не знала, помогает ли это, но отдавала все, что могла, не задумываясь.

Вскоре мне показалось, что его дыхание стало легче, кровь перестала клокотать в горле. Это было очень кстати: я чувствовала, что больше исцеляющая сила от меня к нему не идет. Как будто внутри меня перекрыли невидимый кран. Или она просто закончилась, вся до капли.

Я хотела посмотреть, как Фолкнор, но не смогла. Глаза открыла, но чернота никуда не делась. Я почувствовала, как слабеют руки и как моя голова падает ему на грудь.

А после этого я уже не чувствовала ничего.

Я пришла в себя так же неожиданно, как и отключилась. Как будто кто-то потряс меня за плечо, вырывая из объятий пустой черноты. Глаза открылись, и в первый момент я испытала ужас, потому что не смогла понять, где нахожусь.

Света луны и камина хватало, чтобы убедиться: комната была чужой. Просторной, искусно отделанной и обставленной, с огромной кроватью, как две с половиной моих. И она была намного мягче той, на которой я уже почти привыкла спать. Вместо одежды, которую я надела в дорогу, на мне была ночная сорочка. Тоже чужая. Волосы были распущены, что напугало меня особенно сильно: кто бы ни позаботился обо мне, он теперь знал, что я их остригла.

В горле першило и глотать было больно. Уж не знаю, от чего: от едкого дыма, которым я надышалась в коридоре, или простуды. Тело казалось ватным, непослушным. В голову тоже как будто набили ваты, ее распирало изнутри. Мысли текли вяло, и на смену первому испугу пришла апатия.