Книга Невеста Смерти, страница 115 – Лена Обухова

Закончив свой довольно поздний обед, я принялась собираться. Я понимала, что с большим количеством вещей далеко не уйду, поэтому решила ограничиться одним чемоданом и саквояжем. Оставалось только решить, что из вещей надеть в дорогу, что взять с собой, а что бросить тут. Времени на это ушло немало, но я никуда не торопилась. Я планировала бежать из замка после наступления темноты, надеясь, что так у меня будет больше шансов, что меня не заметят и что Карл согласится меня довезти.

Пока я разбирала и собирала вещи, я наткнулась на небольшой швейный набор, который брала с собой на случай, если придется починить что-то из одежды. Он ни разу не пригодился, но сейчас я достала его, завороженно глядя на небольшие ножницы.

Скорее всего, и в Восточных, и в Западных землях диадема так же ничего не значила, как и в Северных, но для меня она все еще имела значение. Я больше ее не носила, собиралась сбежать и отныне распоряжаться своей жизнью сама, но в глубине души все еще чувствовала себя ее пленницей.

Я выложила ножницы на стол, медленно расплела косу, с которой обычно спала, расчесала волосы пальцами. Я чувствовала себя странно. Немного на взводе и слегка не в себе, как будто перепила вина. Сердце стучало в груди, его удары отдавались в ушах, я тяжело дышала, а мои пальцы плохо гнулись, когда я взяла ножницы в руки.

На моем родном юге то, что я собиралась сделать, ничего не изменило бы, потому что происходило вне церемонии, без свидетелей и оснований. В других краях это, скорее всего, просто не имело никакого значения. Но я испытывала болезненную потребность как-то подтвердить самой себе свои намерения.

Наверное, мне просто было слишком страшно. Страшно выйти за двери этого дома навстречу неизвестности, хотя здесь меня не ждало ничего хорошего. Но здесь у меня были еда, постель и тепло камина, а там — кто знает? Огромный чужой враждебный мир, которого я боялась. Я наивно надеялась, что, укоротив волосы, все равно в какой-то степени пройду ритуал. Богиня увидит мои намерения и пошлет мне немного сил и решимости.

Коротко резать я все же не решилась. Получилось, конечно, ужасно криво. Настолько ужасно, что, увидев себя в зеркале, я заплакала. Попыталась сделать ровнее, но стало только хуже, и я бросила эти попытки. Принялась закалывать то, что осталось на голове, булавками в некое подобие пучка. Моя самостоятельность начиналась не очень хорошо, и от этого становилось еще страшнее. Вдруг мое решение сбежать было таким же глупым и опрометчивым, как и укоротить волосы?

И все же, когда за окном стемнело, я оделась, взяла приготовленные вещи и последний раз оглянулась по сторонам. Комната оставалась в довольно плачевном состоянии, но убираться у меня не было сил. У меня и идти куда-то сил не было. Я даже на мгновение задумалась, стоит ли сбегать так поспешно? Может, остаться еще на несколько дней? Дать себе выздороветь?

«Ну да, — ехидно заметил внутренний голос. — И никто не заметит, что ты обрезала волосы, а значит, задумала что-то».

Нет, я должна была уйти сегодня. Уйти сейчас.

В коридоре никого не оказалось, и я торопливо направилась к лестнице. Чемодан оказался тяжелее, чем я думала, саквояж тоже тянул руку. Одетая для улицы, я моментально взмокла, и без того затрудненное дыхание сменилось одышкой. Примерно на середине лестницы у меня закружилась голова, а потом я снова услышала знакомый зов: