Книга ЗАТО: город забвения, страница 115 – Лена Обухова

Едва переступив порог и сделав несколько шагов вглубь помещения, Олеся случайно пнула что-то. Присмотревшись, она поняла, что это громоздкий фонарь, когда-то разбившийся при падении. На длинном столе лежали какие-то бумаги. Дверца одного из шкафов была открыта, обнажая ряды папок, покоящихся на полках.

Папки оказались пронумерованы, и среди красовавшихся на них номеров был и заветный 512. Всего с ним обнаружилось одиннадцать толстых папок-коробов с тонкими папками-скоросшивателями внутри.

Пока мужчины разбирали эти папки и вникали в их содержимое, Олеся из любопытства сунула нос в парочку других: с номерами 242 и 417. Беглый просмотр описанных там экспериментов подтверждал, что цифра два относилась к ясновидящим, а четыре — к владеющим телекинезом.

Интересно, откуда Михаил мог это знать? Или ему и правда все это сообщил призрак, как он и заявил? Ей было трудно в это поверить.

Поставив папки на место, она присоединилась к остальным в изучении интересующих их материалов. Вскоре картинка стала складываться.

Этот человек — его имя нигде не указывалось, только тот самый номер, под которым они его знали, — провел в центре больше трех лет. Он был из тех, кто добровольно согласился на изучение своего дара. Возможно, именно поэтому его не очень-то напрягали экспериментами и обследованиями. Или же просто специалистов не хватало. Так или иначе, а в лаборатории он попадал не чаще одного раза в неделю.

С первых дней мужчина демонстрировал очень хорошие результаты. Нет, он не читал чужие мысли, как с листа, но угадывал их с частотой, превышающей статистическую погрешность в десятки раз. И чем больше он общался с одними и теми же исследователями, тем выше становился процент.

Внушение мыслей давалось ему сложнее. Срабатывало далеко не всегда и не со всеми. После таких экспериментов подопытный часто жаловался на сильные головные боли и просил дополнительные паузы.

— Думаю, он морочил им голову, — заметил Михаил, прочитав несколько отчетов об экспериментах. — Специально демонстрировал результаты хуже, чтобы его полную силу не понимали.

— С чего ты это взял? — поинтересовался Савин.

— А потому что в примечаниях после выводов о тех или иных опытах идут приписки о том, что именно нужно объекту номер 512: то комната побольше, то постель помягче, то больше прогулок, то массажи, то какие-то гастрономические изыски.

— И ты думаешь, он все это получал? — усомнилась Олеся.

— А иначе зачем все это фиксировалось?

— Может, здесь было так принято? — предположил Лекс. — Особенно для тех, кто пришел сюда добровольно?

— Может, и так, конечно — Михаил пожал плечами, явно не убежденный.

— Тут сказано, что самые высокие результаты по внушению пятьсот двенадцатый демонстрировал в отношении людей с низким уровнем интеллекта, — прочитала Олеся. — Правда, потом уточняется, что имелись и случаи воздействия на исследователей с научными степенями.

— Хотелось бы, конечно, понять: он действительно иногда сдерживался, — задумчиво пробормотал Савин, — или же его возможности все-таки имели ограничения?

— Ставлю на то, что имели, — хмыкнул Лекс. — Поэтому из города тридцать лет назад уехали три четверти человек. А четверть остались. Ему просто не хватило сил подчинить всех, поэтому остальных он выгнал.