Книга Отмороженный, страница 77 – Рафаэль Дамиров

Генерал, сгрузив всё на нас, быстренько ушёл, хлопнул дверью.

Психологиня взяла со стола листочки, быстро просмотрела, пробежала глазами один, второй, третий и чуть кивнула, будто поставила самой себе внутреннюю отметочку. Или даже несколько.

— Хм. Интересно, — сказала она. — Тут из материалов видно, что вы очень грамотно сработали с подозреваемым, который тогда ещё даже и не был подозреваемым. Вывели его на чистую воду.

— Оно, допустим, и так. Только что теперь об этом говорить. Он всё равно сбежал. Опера сработали безграмотно, — сказал я. — Упустили. Причём упустили дорогой ценой. Ценой собственной жизни.

Она ещё раз полистала бумаги, задержалась на одном листе, потом на другом и проговорила:

— Что думаю… Тут сообщается о некоем человеке на мосту. Подозреваемый лица не запомнил. Но говорит, что тот остановил его от суицида и… направил. Как именно направил, он не говорит. Но я предполагаю, что Абрамов в чём-то прав, только не про яму. Это действительно мог быть Маэстро.

— Вот как. И почему же? — поинтересовался я.

— Знаете, есть такая теория. Она, вроде бы, и шутливая, а вроде и нет. В общем, про пословицу «рыбак рыбака видит издалека».

— Причём здесь рыбалка? — спросил я, хотя уже понимал, куда она клонит.

— Серийный убийца, как правило, очень тонко считывает людей. Не по науке, конечно, а интуитивно. Он чувствует слабость, страх, стыд, уязвимость. Это помогает ему совершать преступления и оставаться в тени. И если такой человек встречает другого, потенциально способного перешагнуть черту, он тоже может это уловить.

— То есть, получается, — задумался я, — вы хотите сказать, что там, на мосту, был Маэстро, увидел Кошкина и подумал: о, это мой будущий коллега. Ха…

— Ну, не надо смеяться. Вы сильно упростили. Но в общем — да.

— Только Кошкин тогда ещё никого не убил, — сказал я. — Какой из него серийник?

— Он хотел убить человека — себя. А Маэстро — манипулятор, — ответила она. — Он умело управляет людьми. Возможно, он сработал неким триггером. Толкнул в нужную сторону. Способствовал тому, чтобы человек перешагнул черту. Потому что, вероятно, почувствовал, что этот человек на такое способен. Что он может стать тем, кем когда-то стал сам Маэстро.

Я помолчал. Логика в её словах, как ни прискорбно, была.

— И, кстати, — сказала Светлана Савельевна, — вы узнали о судьбе его матери подробнее?

— Занимаюсь, — слукавил я.

А ведь у меня из головы это вылетело. Не до этого было совсем. Только сейчас, после её вопроса, и вспомнил. Надо копнуть и в эту сторону.

Она кивнула, мой ответ её явно устроил:

— Чем больше мы соберём материалов и знаний о личности Маэстро, тем лучше будем понимать, как он мыслит. А значит, и как поступит в следующий момент. Тогда у нас появится шанс его ходы предугадать.

В это время в кабинет вошёл Щупин.

— Илья Фёдорович, — сообщил он с порога. — Я, кажется, расшифровал эти сообщения.

Он выложил передо мной на стол стопку листочков, только теперь уже исписанных, исчерканных, с пометками по краям. Это были те самые скриншоты, что я сделал с переписки Маэстро в электронной библиотеке. С виду, комментарии под книжками, а по сути — шифровка для сообщника на воле.

Я вскинул бровь.

— Да? И что там?

Щупин сразу оживился, подтащил верхний лист поближе и ткнул пальцем в строчки.