Книга Отмороженный, страница 145 – Рафаэль Дамиров

Вот камера поворачивается на деревянный сухой домик. Стены облиты чем-то, вокруг вплотную стоят канистры.

«Я облил стены бензином. Скоро этот дом полыхнёт так, что никто не выживет. В том числе и твоя дочь. У тебя примерно двадцать-тридцать минут», — говорил Маэстро на записи, и камера сместилась к углу дома, где горела свеча. У ее основания лежала промасленная ветошь. Столбик свечи таял, и огонек спускался все ниже.

«Но самое главное, — продолжал он, и улыбка его стала шире, — ты должен сделать выбор. Твоя жена заперта в гараже. Там железная дверь. Включён бензиновый генератор, который отравляет ее угарным газом. Она связана. Выхлопные газы скоро её убьют. Ты можешь её спасти, если поедешь туда. Гараж не найдёшь сам, только я скажу адрес, когда позвонишь мне по видеосвязи с окраины города, с Южной промзоны. И тогда я скажу, где гараж и где ключ. А если решишь спасти дочь — езжай на северную окраину, в Сосновый Бор, там, где базы отдыха. Позвонишь на этот телефон, я его взял у твоей дочери, из бора, скажу, куда ехать дальше».

Лицо Маэстро странно заострилось, когда он, всё ещё глядя прямо в камеру, сказал:

«Но ты должен ехать один. Не вздумай хитрить. На базе нет сотовой связи. Ты не сможешь никого предупредить. И ты должен выбрать. Жена или дочь. Обоих спасти не успеешь. Время пошло. Как только свеча прогорит и пламя опустится ниже, вот эта тряпочка, пропитанная, вспыхнет и… 'Бум!»

Маэстро взмахнул руками. Запись оборвалась.

Полина смотрела на погасший экран, и лицо у неё стало будто неживое. Губы шевелились, но звука не было. Потом она подняла глаза на Маэстро.

— Он выбрал меня, — прошептала она.

— Да, — кивнул Маэстро. — Он выбрал тебя. Приехал на базу, успел погасить свечу. Спас тебя и твоих подружек из домика за минуту до того, как полыхнуло. Убрал канистры. А потом, конечно, рванул к гаражу, — он произнёс это так, будто от такого поступка ему стало нестерпимо скучно. — Но было поздно.

— Мама…

Ей хотелось схватиться за голову, а ещё лучше — вцепиться в лицо ему, но она ничего не могла.

— Но еще раньше он схитрил. Отправил к гаражу коллег, когда спасал тебя. Они там резали дверь болгаркой. Искры, и — бах! — Маэстро хлопнул в ладоши, и Полина дёрнулась. — Кроме выхлопных газов там внутри я установил баллон с пропаном. И оставил его сифонить. Взрыв разнес все. Нельзя было вскрывать дверь, ее нужно было отомкнуть ключом. А где ключ, я сказал бы только твоему отцу. Я же ему говорил, что только я… Потому что таковы условия, вот и всё. Но он туда не поехал, решил меня обхитрить, Отмороженный… Твоя мать погибла не от угарного газа, а чуть раньше, от взрыва. Те, кто резал дверь, кстати, тоже пострадали.

Полина сидела на тряпье и молчала. Слёзы текли по вискам в волосы, и она их не чувствовала. Внутри у неё что-то рушилось, медленно и тяжело, как старый дом, у которого выбили несущую стену. Всё, во что она верила пять лет, всё, в чём она обвиняла отца, всё, за что его ненавидела, оказалось ложью. Он не бросил маму. Он выбрал дочь. И нёс эту вину молча, один, все пять лет, позволяя Полине ненавидеть его, лишь бы она не узнала правду.

Пусть ненавидит его, своего отца. Лишь бы не винила саму себя. Таков был его выбор в тот раз.

А ведь это она виновата. Она уехала на ту базу тайком, сказала отцу только, что ночует у подруги. Если бы не уехала, отцу вообще не пришлось бы выбирать. Он бы поехал к маме и успел.