Книга Назад дороги нет! Или графиня в изгнании, страница 93 – Резеда Ширкунова

Мысль о том, что Ханье, женившись, может повысить свой статус и стать аристократом, словно убрала все преграды в голове старого Снигара, и он, буквально, заболел этой идеей. Ему удалось уговорить юношу взять в долг деньги у своих друзей и заплатить за графиню.

Как-то Лувис услышал разговор отца с братом, когда Ханье сорвался и плакал в кабинете, отец учил его, как перекрыть магические каналы у женщины, чтобы она не могла воспользоваться правом магов развестись.

Видя, что его ухищрения плохо действуют, Ханье стал издеваться над женой, ненавидя и её, и ребенка, который был ему совершенно безразличен. У него оставалась надежда, что жена умрет, и он сможет жениться на своей соседке Наине.

Но после каждого очередного избиения Анна выживала и прощала его. Тогда старый Снигар придумал убрать сына, так как тот вышел из повиновения, перестал его слушать, проматывая остатки денег в харчевне за выпивкой и продажными девками, а внучку забрать себе. Тем более Феол не понаслышке знал, что его сын вновь избил жену. Сосед графини за золотые монеты докладывал им, что происходит в доме, заодно сообщив, что к женщине пригласили лекаря.

Не любил Феол Снигар, когда его не слушаются и наказывал за неповиновение очень жестоко. Лувис рассказал, как отец избил Филиппа только за то, что он отказался жениться на выбранной ему в невесты девушке, отчего тот несколько дней пролежал в лихорадке.

— Лувис, а что за девушка была с вами?

— Это наша дальняя родственница — Викра, недавно осталась без родителей, и отец взял её к нам в служанки. Она выполняет всю грязную работу.

Когда допрос закончился, я попросил лира Травье предоставить мне документ о снятии наказания с Аллесио. Дознаватель обещал, что в ближайшие дни пришлет документ в Лесное.

Я остался доволен, что девочка у нас на руках, а виновные будут наказаны.

У меня еще оставалось немного времени, и я решил забежать домой.

Попрощавшись с остальными, нанял пролётку и отправился к своему родовому особняку, в котором сейчас жил мой брат с семьей и родители.

Я стоял возле двери родительского дома, а сердце не могло успокоиться и стучало так, что, казалось, выскочит из груди. Я все же набрался сил и постучался. Дверь открыл наш старый управляющий Ревиен. Он прищурил свои слепые глаза, не узнавая меня.

— Ревиен, дружище, ты еще жив? Я так этому рад, — улыбаясь, произнес я.

Управляющий охнул от неожиданности.

— Господин Амир! Как же я рад приветствовать вас в родовом особняке. Проходите, все дома.

Я сбросил плащ и отдал его старику.

В гостиной сидел отец и старший брат Алекс.

Остановившись в проеме, смотрел на эту мирную картину, а сердце одновременно и плакало, и радовалось за родных. Ведь если я не смогу помочь матери, то в этот дом вскоре придет беда. Алекс поднял голову и увидел меня.

— Амир! Неужели это ты, братец? Или у меня уже крыша поехала?

— Держи её, брат, она тебе еще пригодится, а я на самом деле здесь и живой.

Мы обнялись с Алексом, потом подошёл к отцу. Он выглядел бледным и уставшим, а под глазами залегли темные круги.

— Сын, наконец, я увидел тебя, — он смахнул с глаз выступившую слезу.

— Ну что ты, отец, у меня все хорошо, не переживай. Как у вас дела?

— Ничего после нашего разговора не изменилось. Ты смог достать росулку? — брат смотрел на меня такими просящими глазами, что почувствовал себя сволочью. Ведь мы, действительно, достали эту траву, но я под впечатлением о похищении девочки, видимо, оставил растение в доме графини.