Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 88 – Таруна Поддубная

Потеряв равновесие, я качнулась в сторону раньше, чем успела хоть за что-нибудь толком ухватиться. Пол ушел из-под ног, кресло дернулось, свет на панелях мигнул, и я уже почти полетела вниз, понимая лишь то, что сейчас очень больно ударюсь, но Раэль оказался быстрее. Рванув ко мне, он поймал меня одной рукой, притянул к себе и вжал в грудь так крепко, что я на секунду перестала различать, что сильнее чувствовала сейчас: страх от происходившего вокруг или облегчение от того, что он успел.

— Ольга, держись за меня крепче и не пытайся сейчас никуда идти, — прокричал муж мне почти в самое ухо, и в его голосе было столько тревоги и одновременно холодной собранности, что я даже не подумала спорить, только вцепилась в него обеими руками, как обезьянка в дерево, чувствуя под ладонями напряженные мышц, жар его тела и ту силу, с которой он сейчас буквально удерживал меня от падения.

Наверху, в своей нише под потолком, Урих уже не скрывал раздражения. Сначала он ругался коротко и зло, сквозь зубы, потом перешел на свой язык - странный, быстрый, резкий, из непривычных свистящих звуков, которые я не могла понять ни на каплю, но смысл его интонации чувствовала слишком хорошо. Технори был в ярости. Не в той, которая вспыхивает от чужой глупости или мелкой помехи, а в той, что приходит, когда ситуация начинает катиться туда, где даже самый точный расчет может не успеть.

— Урих, только не говори мне, что взрывы идут по цепочке, — резко бросил капитан, вцепившись в консоль так, словно хотел удержать не только себя, а весь мостик.

— Я пока вообще ничего не говорю, я считаю, — огрызнулся тот сверху уже на общепонятном языке, и в его сухом тоне отчетливо прозвучало что-то почти металлическое. — Но результат мне уже заранее не нравится.

— Мне тоже, — процедил капитан так зло, что я окончательно расхотела задавать вопросы, подумав: «Постою-ка я лучше тут - к мужу поприжимаюсь...»

Раэль, не выпуская меня из рук, подвел к креслу, почти силой усадил внутрь и сам остался тут же, рядом, схватившись за ручку кресла и край соседней панели. В следующую секунду раздался короткий писк, после которого подошвы его ботинок вспыхнули мягким голубоватым светом. Я не сразу поняла, что вижу, а когда поняла, уставилась на это почти с детским изумлением, потому что его обувь буквально примагнитилась к полу, не давая ему сдвинуться с места даже тогда, когда корабль снова содрогнулся от нового толчка.

— Раэль… — выдохнула я, сама не понимая, что именно хотела спросить.

— Сиди и не вставай! — быстро проговорил он, и только по одному выражению его лица было видно, что сейчас ему совсем не до объяснений.

Он тревожно смотрел то на бегущие по панели показатели, то на Уриха, и выражение его лица нравилось мне все меньше. Капитану, судя по всему, тоже, потому что от него периодически доносились такие слова, которые в спокойной обстановке он, наверное, не позволил бы себе даже мысленно. Мне очень хотелось понять, что происходит. Хотелось услышать хоть что-нибудь внятное, человеческое, не из обрывков технических терминов и злых реплик, а сказанное обычными словами: «Насколько все плохо, есть ли у нас шанс, почему взрывается станция и почему сам воздух на мостике уже пропитан этой сдержанной, тяжелой паникой?» Но уже в следующую секунду я сама себя остановила. Сейчас было не время. Мужчинам явно было не до меня, и даже если бы кто-то из них попытался объяснить ситуацию, я вряд ли сумела бы понять ее с технической точки зрения. Но то, что дело было плохо, я и без того видела слишком отчетливо.