Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 164 – Таруна Поддубная

— Вернулась? — спросил он тихо. — Я уже начал думать, что мне придется объяснять всем, почему ты решила окончательно утонуть в удовольствии у меня на руках.

Я хотела сказать ему что-нибудь ласковое, приятное, хотя бы просто признаться, что мне было с ним так хорошо, но вместо этого, к собственному ужасу, произнесла совсем другое:

— Это и правда был лорд Валериан? Или мне показалось?

И только когда слова уже слетели с губ, до меня дошло, какую именно глупость я только что сказала. После всего, что между нами было. После того, как он касался меня, целовал, сводил с ума, а теперь еще и мыл с такой бережностью, будто я для него - величайшая драгоценность, я спросила не о нем, не о нас, не о том, что мне с ним было хорошо до потери памяти, а о другом мужчине. Да еще о каком!

Я почти физически ждала, как сейчас изменится его лицо. Подумала, технори обидится, разозлится, насмешливо оттолкнется от этой темы и вернется к своему привычному ядовитому тону, но то, что я увидела вместо этого, заставило меня посмотреть на него почти с неверием.

Урих улыбался.

Самодовольно. До неприличия самодовольно. В его глазах плясали такие довольные, такие откровенно счастливые черти, что я на секунду совершенно потерялась, потому что вместо ревности, обиды или хотя бы раздражения увидела чистое, почти торжествующее мужское удовольствие.

— Да, был, — ответил Урих с видом мужчины, которому только что сообщили, что он победил в состязании, о существовании которого остальные еще даже не догадались. — И, должен заметить, появился он в исключительно удачный момент.

Я моргнула, все еще не веря в его реакцию:

— Ты сейчас серьезно?

— Совершенно, — отвечает Урих и смыл с моего плеча пену так спокойно, словно мы обсуждали не древнего вампира, заставшего нас в разгар самого бесстыдного момента, а какую-то безобидную мелочь. — На его месте я бы, наверное, тоже не отказался оказаться свидетелем такой картины. Правда, выдержки у меня, боюсь, намного меньше.

Мне от его слов стало неловко и почему-то еще сильнее захотелось спрятать лицо у него на груди, но вместо этого я все же задала вопрос, который начал тревожить меня сильнее всего:

— И что теперь будет? — я чуть запнулась, потом все-таки договорила: — Я боюсь, как бы то, что он увидел, не повлияло на тебя и Раэля. Вдруг он начнет говорить вам какие-то гадости, цеплять, строить козни… не знаю. Он ведь может.

Урих тихо усмехнулся, и эта усмешка вышла такой ленивой и довольной, будто сама мысль о чужой ревности его не тревожила, а искренне радовала.

— То, что он увидел, это, в первую очередь, его проблема, не наша. Козни он, скорее всего, строить не будет, а вот собственной завистью захлебнуться вполне способен. Жаль только, что он бессмертный, потому что при ином раскладе я бы с большим интересом посмотрел, можно ли умереть от ревности такого масштаба.

— Ты ужасен, — прошептала я, не зная, смеяться мне или ужасаться.

— Нет, — ответил он невозмутимо. — Я сейчас счастлив, а это принципиально другое состояние. Но тебе, милая, после всего, увиденного Лордом, действительно стоит думать не столько обо мне или Раэле, сколько о себе. Если до этого внимание Валериана к тебе еще можно было списать на интерес, подозрения и прочие вампирские странности, то теперь все станет гораздо хуже.