Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 159 – Таруна Поддубная

— Какая?

Я помедлила всего мгновение, потому что, если бы позволила себе подумать дольше, то, возможно, испугалась бы собственной просьбы сильнее, чем следовало.

— Пока никому не говори о том, что увидела во мне. И особенно – Лорду Валериану.

Несколько секунд Ксила просто смотрела на меня. Не осуждающе, не удивленно, а именно внимательно, будто оценивала не только саму просьбу, но и то, что за ней стояло: страх, недоверие, желание выиграть время или все вместе.

— Ты уверена? — спросила она наконец. — От Валериана почти невозможно что-то скрыть. Особенно если он уже сам подозревает, что дело куда серьезнее, чем ему хотелось бы.

Я невольно усмехнулась, хотя смеха во мне не было вовсе:

— Почему-то мне кажется, что ты как раз знаешь, как спрятать это от таких мужчин, как лорд. По крайней мере на какое-то время.

На этот раз Ксила улыбнулась уже заметнее и, несмотря на слабость, в этой улыбке мелькнуло что-то очень веселое и очень женское.

— Вот сейчас мне хочется спросить, откуда в тебе такая трогательная вера именно в мои способности по сокрытию информации от самоуверенных и властных мужчин, — сказала она. — Но, пожалуй, я оставлю это без подробного разбора. Хорошо. Я пока ничего не скажу. Не потому, что это хорошая идея, а потому, что ты имеешь право хотя бы на короткую передышку прежде, чем вокруг тебя снова начнут принимать решения. А Лорд - как комета, которая сносит все на своем пути, особенно если ему кто-то очень и очень нужен.

— Спасибо.

— Не благодари раньше времени, — тихо ответила Ксила. — Если ситуация начнет ухудшаться, я все равно скажу. Даже если ты обидишься.

— Это наверное будет честно, но пока давай придержим эту информацию, — признала я.

Мы помолчали. Потом я все-таки наклонилась ближе и осторожно коснулась ее руки:

— Выздоравливай быстрее.

— Очень постараюсь, — ответила Ксила. — И постарайся до этого времени не влезть еще в одну катастрофу. У меня, знаешь ли, сегодня уже был перебор по рыжим пациенткам с дурной склонностью к героизму!

Я фыркнула, попрощалась с ней и вышла из медблока.

В коридоре оказалось неожиданно тихо. Где-то дальше проходили члены корабля, передавались сообщения по внутренней связи, работали аварийные бригады, медики, техники, службы станции и кораблей, но на этом участке как будто образовался небольшой островок спокойствия, и именно в нем меня наконец накрыли мысли, от которых в присутствии Ксилы еще как-то получалось отбиваться.

Во мне находилось что-то непонятное. И это непонятное становилось сильнее...

Я шла медленно, не особенно выбирая маршрут, и сама не замечала, что уже давно перестала идти куда-то целенаправленно. В каюту - не хотелось. Искать Раэля или Уриха было бессмысленно, да и, если совсем честно, мне впервые за долгое время нужно было побыть одной, без их вопросов, без взглядов, без чужих попыток решить, что именно со мной делать. Ведь они сейчас обязательно бы поняли, что со мной что-то не так, как и с моим настроением. И обязательно засыпали бы вопросами. А мне сейчас ничего этого не хотелось от слова совсем.

Если посмотреть с одной стороны, внутри меня жило нечто, чего там быть не должно, и именно из-за этого вокруг меня уже начали рушиться станции и умирать существа, ни в чем не повинные. Если смотреть с другой - это же самое нечто каким-то образом позволило мне спасти мальчика, Раэля, Ксилу и тех, кого мы нашли на станции. Оно было страшным и одновременно уже неотделимым от меня. Как мне следовало к этому относиться? Как к болезни? Как к оружию? Как к дару? Как к последствию экспериментов? Или ко всему сразу?