Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 141 – Таруна Поддубная

— Это еще не все, — добавил Валериан и вывел на панель два новых файла.

На этот раз это были медицинские снимки и протоколы вскрытия. Два тела. Оба найдены на заброшенных кораблях в таких местах, где разумная жизнь появлялась разве что по ошибке навигации или по очень плохому стечению обстоятельств. Мутации в тканях, повреждения нервной системы, измененные энергетические узлы, признаки насильственной перестройки организма, и все это поразительно, до омерзения похоже на то, что мы уже видели у Ольги, только там, где она выжила, эти двое не выдержали.

— Их просто бросили? — спросил Раэль хрипло.

— Либо бросили, рассчитывая, что никто никогда не найдет, — ответил лорд, — либо, наоборот, хотели, чтобы рано или поздно кто-то нашел именно это. Я пока не уверен, какой вариант хуже.

— Два тела в настолько удаленных местах, запись полугодовой давности, станция, на которой кто-то чуть не вытащил Ольгу из-под носа у половины спасательной группы и под носом у службы безопасности Содружества… — я медленно покачал головой. — Это уже не чья-то частная мания. Это система, хоть и очень глупая.

Раэль опустился в кресло так тяжело, будто все, что мы услышали за последние минуты, наконец догнало его разом и навалилось именно сейчас.

— Если кто-то проводил эксперименты, — спросил он глухо, — то чего они вообще хотели добиться?

Валериан некоторое время молчал. Я узнал этот его взгляд. Так он смотрел не тогда, когда подбирал слова для подчиненных, а тогда, когда сам ненавидел то, что собирался сказать.

— Вы слышали когда-нибудь о расе айшари? — спросил он наконец.

Мы с Раэлем переглянулись почти одновременно.

Я отрицательно качнул головой. Раэль тоже.

— Неудивительно, — сказал Валериан. — О них и в лучшие времена знали мало. Они существовали еще тогда, когда я был маленьким. Немногочисленная, крайне закрытая раса. Не воинственная, не экспансивная, почти не вступавшая в союзы и крайне редко выходившая за пределы своего мира. Они избегали широких контактов, не лезли в политику, не строили империй, не пытались никого впечатлить. Большинство древних знало о них только одно: айшари могли останавливать время.

Я почувствовал, как по спине снова пошел неприятный холод.

— Могли все? — спросил я.

— В разной степени, — ответил Вольфенштерн. — Но да, это был их расовый дар. Нестабильный, сложный, почти не поддающийся изучению извне. Они вообще плохо подпускали к себе исследователей, а потому и данных о них почти не осталось. Даже тогда, когда они еще были живы, сведений было жутко мало. А потом их расы не стало вовсе.

— Как? — спросил Раэль.

Валериан посмотрел куда-то мимо нас:

— Их планета погибла. По официальной версии - при катастрофе неизвестной природы. По неофициальной - они сами пытались создать что-то глобальное, что-то, связанное с их даром, и что-то пошло не так. Настолько не так, что они уничтожили свой мир вместе с собой. Подробностей нет. Свидетелей нет. Оставшихся записей почти нет. После этого айшари стали легендой, неудобным историческим пятном и темой, которую предпочитали не поднимать без причины.

— А вампиры откуда знают больше остальных? — спросил я, хотя ответ, кажется, уже чувствовал заранее.

Валериан перевел на меня взгляд:

— Потому что между древними вампирами и айшари иногда заключались истинные браки. Редко. Настолько редко, что за долгую жизнь можно было и не встретить ни одного. Но они были. Вампиры знали об этой расе больше остальных именно поэтому. Древние, прожившие очень долго, могли не только перемещаться в пространстве, но и оставались единственными, на кого дар айшари не действовал полностью. В брачном союзе две эти расы усиливали способности друг друга.