Книга Мужья для боевой попаданки, страница 18 – Таруна Поддубная

Хашшамиш сел рядом и приобнял за плечи то ли в знак поддержки, то ли в помощь, чтобы я в обморок не упала. Но когда он это сделал, на душе у меня весь ураган чувств и вопросов просто разом затих. Никакой негативной реакции я не заметила у себя на этот факт, наоборот, мне это было приятно. Это было так странно, но в тоже время так умиротворяюще. Будто наконец-то прекратился звук, который раздражал долгое время. Но помня про то, что было в ванной комнате, я приготовилась в любой момент завязать ему ноги бантиком.

— Может тогда расскажешь, о чем ты подумала, что даже на пол осела? Ты можешь мне доверять и все рассказать, – тихо и спокойно прозвучал его голос.

— Почему я должна тебе верить? – вопрос-то задала, но ответ я сейчас поняла и сама: я ему верила, не почему, а вопреки всему.

— А у тебя в этом мире есть еще варианты - с кем поговорить и кому верить? – слабенький какой-то аргумент.

Посидев и подумав, я поняла, что мне в этом мире точно был нужен хотя бы один помощник. Одна я могла наломать много дров, которые потом точно не сложу в поленницу. Ну а если он окажется гадом, хотя он и так гад, то просто закопаю его в саду под камнем.

— Я до сих пор пытаюсь поверить и принять то, что оказалась в другом мире. Я не понимаю, зачем я сюда попала и как. Да и если я тут застряла, и не известно, как мне вернуться, то что я потеряла в том мире? Кто будет сожалеть о том, что я пропала, или будет меня искать, - я положила голову на его плечо, сейчас все, чему меня учили, будто рассыпалось, как пыль - вся моя логика, стрессоустойчивость.

— Расскажи мне о себе. Чем ты занималась? Какая у тебя была семья, - он помолчал несколько секунд, а потом задал вопрос, который, видимо, для него был самым сложным: – Остался ли у тебя там муж или тот, кого ты любишь?

Задумалась, а что я могла ему рассказать? О своей работе всегда было нельзя говорить - все было засекречено. А сейчас я была в другом мире, и, думаю, половины из того, что я ему могла рассказать, он даже не поймет - нет у них такого. Да, спустя годы молчания и одиночества почему-то именно сейчас мне захотелось поделиться всем, что было у меня на сердце. Всем своим одиночеством, что копилось годами, изо дня в день. Я решила, если его не устроит такая новая знакомая, то не беда - мне не привыкать уходить. Вот и сейчас, если что - встану и пойду пытаться устроиться в этом мире сама или найти путь домой!

— Даже не знаю, с чего начать, - как-то любое начало выходило у меня не очень веселое.

— Начни с начала, время у нас есть, - ответил наагат, погладив меня по голове – то ли хотел поддержать, то ли - успокоить мои мысли.

— С начала так с начала, только не жди кучу радости и прекрасных событий, - тяжело вздохнув, приступила к рассказу:

— Ты знаешь, – начала я, голос дрожал, как осенний лист на ветру, – самое лучшее, что было в моей жизни… это любовь моих родителей. Я сейчас уже не так отчетливо помню их лица, их голоса…

— Время будто стирает краски, понимаешь? Но здесь, – я прижала руку к груди, – здесь все еще живет тепло. Такое… солнечное. Помню, как они смеялись, как папа подбрасывал меня вверх, а мама смеялась, и мы все вместе катались по траве, щекоча друг дружку. Это было… безоблачно. Счастье, наверное, и есть безоблачность.