Книга Мужья для боевой попаданки, страница 127 – Таруна Поддубная

И демон был прав. Я чувствовала это... Словно сама планета пыталась раздавить нас, не желая пускать дальше. Каждое движение требовало усилий. Мысли путались, становились вязкими, как та самая сырость, окутывавшая нас.

Наконец, после, казалось, бесконечного спуска, мы оказались в просторном зале. Огромном. В его центре, словно три гигантских прохода, зияли арки. Они были настолько велики, что каждая могла бы вместить целиком огромный БелАЗ. Каждая арка обрамляла свой собственный туннель, ведущий куда-то в темноту.

— Три пути, – констатировал Хашим, его голос эхом разнесся по залу. - Но куда идти?

— Я чувствую… что-то, - я осторожно подошла к одной из арок. Она была самой дальней, и из нее тянуло еле уловимым, но приятным теплом, запахом чего-то сладкого, вроде диких цветов.

— Это слишком просто, - возразил Азрот, подойдя к самой ближней арке. От нее исходило ощущение холода, но не того пронизывающего, что мы ощущали раньше, а скорее, как от ледника. - Здесь должно быть что-то более… опасное.

— Опасное? Мы спустились неизвестно как глубоко под землю, Азрот! Что может быть опаснее? - Хашим встал между нами, он переводил взгляд с одного на другого. - Нам нужно действовать осторожно. Я чувствую, что эта арка… – он указал на среднюю, - …она самая активная. Там что-то происходит.

Мы начали спорить. Голоса наши звучали громче, чем мы того хотели, отражаясь от каменных сводов, словно мы были в древнем соборе. Я чувствовала, как нарастало напряжение. Азрот настаивал на своей арке, Хашим на средней. Я же… я стояла посередине, ощущая, как мое тело, моя душа, тянулись к самой дальней, самой темной.

— Я… я иду туда, - сказала я, решительно направившись к той арке, что выбрала.

— Что?! Александра, ты с ума сошла? - Хашим был в шоке. -Мы же не знаем, что там может быть! Там может…

— Я чувствую, – перебила я его, не оборачиваясь. - Меня туда тянет. Я не знаю - почему, но я должна. Пожалуйста, следуйте за мной или идите каждый в свою арку.

Я увидела их лица, когда обернулась. Недовольство, смешанное с тревогой. Но они знали меня. Знали, что, когда я говорю «чувствую», это не прихоть. Это что-то большее. И, немного помолчав, они двинулись следом.

Еще один туннель. Этот был уже, темнее, и казалось, воздух в нем был настолько густым, что его можно было резать ножом, а не дышать им. Я шла первой, чувствуя, как мое сердце билось где-то в горле от тяжести дыхания. Затем, внезапно, туннель расширился, и я оказалась в огромном зале, и дышать стало легко.

Это был ритуальный зал. Несомненно. Огромное пространство, высеченное из черного, словно обсидиан, камня. По стенам тянулись ряды ниш, в каждой из которых мерцал слабый, призрачный свет. Пол был покрыт сложным узором из серебряных линий, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью. В центре зала, на возвышении, стоял он.

Ритуальный камень, по другому и быть не могло, почему-то именно так мне показалось при взгляде на него. Он был странным. Не гладким, не ровным. Его поверхность была испещрена трещинами, которые светились изнутри. Но это было не просто свечение. Оно было живым. Казалось, внутри камня текла расплавленная лава, постоянно движущаяся, переливающаяся. Яркие, огненные потоки, сплетающиеся в причудливые узоры. Он пульсировал, этот камень, будто сердце самого мира.