Книга Проклятье жрецов Египта, страница 44 – Таруна Поддубная

Анубис взял в руки небольшой амулет в форме скарабея.

— Этот символ, — пояснил он, — будет лежать на сердце усопшего, напоминая ему о его жизни, о его заслугах и любви. Скарабей символизирует возрождение, вечный цикл жизни и смерти. Он поможет душе преодолеть страх и неуверенность на пути к вечности.

Он положил амулет на муляж, аккуратно прикрыв его тканью. Он перешел к внутренним органам, которые были извлечены из тела и помещены в канопы.

— Каждая канопа, — продолжил он, — предназначена для определенного органа. Печень, легкие, желудок и кишечник нуждаются в особой защите. Они несут в себе воспоминания и энергию существа, и мы обязаны сохранить их для его будущей жизни.

— Эти слова силы призывают богов защитить органы и обеспечить их целостность, — он указал на иероглифы, выгравированные на каждой канопе.

— Мумификация — это искусство, требующее не только знаний и умений, но и сострадания, — заключил Анубис, окинув взглядом все, что было проделано. — Мы не просто сохраняем тело, мы дарим усопшему надежду на вечную жизнь, на встречу с богами и близкими в загробном мире. Это наша священная обязанность, наш долг перед теми, кто покинул этот мир.

— Еще в нашем секторе я заметила, что вот эти украшения и амулеты, которые должны были быть после смерти для указания пути в загробный мир на этих мумиях — это их внутренние органы. И вот еще что… — я взяла скальпель и срезала эти амулеты, Елена и Анубис шокировано вздохнули, а я положила на ладонь амулет и перевернула его. — Тут тоже есть символ, вот только он не относиться ни к кому или ни к тому, что ты рассказал. Тут стоит метка или даже оттиск, только я не очень понимаю — чей?

— Что это? — задал вопрос Анубис.

— Я надеялась, что это ты мне скажешь, — ответила я, и мы стали внимательно рассматривать будто клеймёный амулет с непонятным рисунком, а скорее — изображением.

— Что это, Анубис? — я повторила тот же вопрос, будто после этого нам мог открыться ответ, мой голос прозвучал глухо, эхом отражаясь от каменных сводов. Я чувствовала, как мое сердце стучало где-то в горле, предвкушая что-то важное, но совершенно непостижимое. В моей руке лежал внутренний орган, только размер его был меньше спичечного коробка.

Анубис склонил голову, его взгляд, казалось, проникал сквозь амулет на моей руке, сквозь время. Он осторожно взял амулет из моей руки. Его пальцы, длинные и тонкие, казались такими же древними, как и само это место. Он подошел к одному из столов, где покоилась другая мумия. Ее лицо, покрытое слоями погребальных пелен, не было безмятежным, на нем читался ужас, агония, что она испытывала ранее, но я чувствовала, что в ней таилась загадка.

— Печень… — прошептал Анубис, его голос был низким и резонирующим. Он достал канопу с головой Асмета — сосуд, предназначенный для хранения печени, и аккуратно поместил туда амулет. Затем, взяв флакон из темного стекла, он налил в него немного специального масла для бальзамирования.

Мы трое замерли. Масло, густое и ароматное, медленно опустилось на амулет. И произошло нечто… невероятное. Амулет, казалось, ожил. Он начал впитывать масло, словно жаждущий странник, и с каждым мгновением становился немного больше, расправлялся, будто пробуждаясь от долгого сна.