Книга Проклятье жрецов Египта, страница 152 – Таруна Поддубная

— Врачевая, — прошелестела она, и голос ее был негромким, но от него у меня внутри все сжалось. — Ты пришла сама.

Я остановилась. Не потому, что испугалась шагнуть ближе, а потому что что-то в ее голосе уже пыталось тянуться ко мне, как тянулась ночью чужая память. Вискам мгновенно стало больно. Сердце ударило тяжелее.

— Марьяна, не смотри ей в глаза, — резко сказал Дикаст.

Поздно. Я уже посмотрела. Не намеренно. Просто не успела отвести взгляд вовремя, и этого хватило, чтобы между нами на долю секунды снова натянулась та самая мерзкая нить. Я почувствовала ее сразу. Голод… И вместе с этим бешеную, почти торжествующую радость Бастет от того, что она видела меня вживую, а не через обрывки сна.

— Ты пахнешь ими, — тихо сказала она, и губы ее, пересохшие, потрескавшиеся, дрогнули в подобии улыбки. — И мертвыми тоже. Какая редкая смесь.

Меня передернуло от отвращения.

— А ты пахнешь гнилью и чужой кровью, — ответила я раньше, чем успела подумать. — И это, знаешь ли, не очень впечатляет.

Анубис, который как раз отшвырнул в сторону одну из служительниц, коротко, почти восхищенно хмыкнул:

— Вот за это я ее и люблю.

— Ты никого не любишь, — огрызнулся Гор, не сводя взгляда с проклятой Бастет.

— Иногда мне нравится так думать.

Древняя Бастет не смотрела ни на кого, кроме меня. Даже мужчин, уже выстроившихся вокруг напряженной дугой, она пока воспринимала скорее как помеху, чем как цель. И именно это было самым опасным. Потому что я слишком ясно чувствовала: сейчас она хотела не боя. Она хотела разговора. Или, хуже того, уверенности, что сможет получить желаемое без боя.

— Ты видела, — прошелестела она. — Ты уже была там, со мной. Значит, сама понимаешь, что времени мало. Отойди от них.

— Нет.

— Они не твои, — сказала она, и голос ее вдруг стал чуть глубже, чуть мягче, почти ласковым в своей мерзости. — Они — кровь тех, кто должен исчезнуть. Это старый долг. Старее тебя. Старее твоих жалких клятв лечить и спасать.

Я не заметила, как Гор оказался чуть ближе. Достаточно близко, чтобы, если что, закрыть меня собой. Именно это и отрезвило. Я слишком хорошо знала, что, если дам ей затянуть меня в разговор глубже, она начнет давить туда, где у меня еще не было жесткой уверенности или позиции.

— А девушки, которых ты тащишь вниз и высушиваешь до состояния мумий, — тоже твой старый долг? — спросила я. — Или это уже просто удобный способ назвать жажду местью?

На этот раз в ее лице что-то дернулось:

— Они возвращают мне силу.

— Они умирают.

— Они служат.

— Они боятся тебя, — сказала я уже жестче. — Даже свои.

Это зацепило проклятую. Не сильно. Не на столько, чтобы сломать ее уверенность. Но достаточно, чтобы ее ярость шевельнулась и на мгновение показала себя. Я увидела, как пальцы ее правой руки чуть согнулись, будто она снова собиралась накрыть чье-то лицо ладонью, и в ту же секунду все мужчины вокруг меня подобрались — так, словно один мой лишний вдох мог стать сигналом к началу настоящей резни.

— Хватит, — сказал Гор.

И в этих двух словах не было крика. Не было угрозы в обычном человеческом смысле. Там было нечто хуже: древняя, спокойная готовность уничтожить того, кто переступил за черту слишком далеко.

Проклятая Бастет наконец перевела взгляд на него.

— Ты, — прошептала она. — Или только оболочка твоей крови?