Книга Проклятье жрецов Египта, страница 126 – Таруна Поддубная

— Я не позволю вслепую впустить в тебя Бастет, — сказал Саша, переводя взгляд на меня. — Даже если это единственный способ. Мы не знаем, что она сделает. Мы не знаем, не попытается ли она просто выжечь тебя изнутри и остаться.

— А я не позволю обсуждать мое тело так, будто меня здесь нет, — ответила я сразу. — Это прежде всего касается меня, и забывать об этом я никому не позволю.

Саша замолчал, но по тому, как напряглись его плечи, я поняла: спорить ему хотелось, просто он слишком хорошо запомнил мой предыдущий разнос.

— Речь не только о тебе, — значительно тише сказал Ингвар. — Если ритуал реален, если все действительно так, то он касается и нас тоже. Нашего сознания. Нашей воли. Нашего контроля. Вопрос не только в том, что ты выдержишь или не выдержишь. Вопрос в том, останемся ли мы самими собой, если впустим в себя тех, о ком не знаем почти ничего.

— Или сможем ли потом вернуть себя обратно, — негромко добавил Сергей.

Гор сидел чуть откинувшись, но я уже слишком хорошо научилась распознавать его напряжение, чтобы принять эту позу за расслабленность.

— А если не делать ничего, — сказал он, и голос его сразу стал тяжелее, глубже, — то мы по крайней мере точно знаем, чем это закончится. Бастет продолжит тянуть силы. Проклятие останется. Те, кого еще можно спасти, будут медленно умирать в этих мумиях. И рано или поздно цена бездействия окажется выше, чем цена действия.

— Ты говоришь так, потому что для тебя это слишком личное, — резко бросил Саша.

Гор посмотрел на него с ледяным спокойствием:

— А для тебя, конечно, нет?

Этого хватило, чтобы напряжение за столом снова стало почти осязаемым. Я почувствовала, что еще немного, и спор уйдет туда, откуда мы его уже сегодня вытаскивали не один раз. Поэтому я положила ладонь на стол чуть громче, чем требовалось, и дождалась, пока все замолчат.

— Хватит, — сказала я. — Я не утверждаю, что мы побежим проводить ритуал завтра утром. Но и делать вид, что вопрос можно просто забыть, мы тоже не можем. Нам нужно сначала найти Бастет. Понять, в каком она состоянии. Убедиться, что это не ловушка и не чужая игра. Нам нужно проверить все, что только возможно, прежде чем кто-то примет окончательное решение. И только потом, когда у нас будет не легенда, а хоть какая-то опора под ногами, мы будем говорить дальше.

— А если это и есть ловушка? — спросил Дикаст.

— Тогда мы поймем это до того, как позволим кому-то войти в наши тела, — ответила я. — Именно для этого нам и нужно искать ее, а не спорить бесконечно по кругу.

Анубис усмехнулся едва заметно:

— Наконец-то за этим столом кто-то мыслит последовательно.

— Не начинай, — устало предупредила я, и он неожиданно не стал развивать мысль.

Ингвар смотрел на меня дольше остальных. В его взгляде было согласие, и не не согласие даже, а какая-то тяжелая попытка понять, где у меня уже кончилась осторожность и началась внутренняя решимость врачевой.

— Ты ведь уже почти решила, что пойдешь до конца, — сказал он тихо.

Я не ответила сразу, потому что отрицать это было бы ложью, а подтвердить — значит, окончательно запустить внутри мужчин новый виток страха.

— Я решила только одно, — проговорила я наконец. — Я не могу смотреть, как это проклятие и дальше пожирает живых, если есть хотя бы шанс его остановить. Но идти вслепую я тоже не собираюсь.