Книга Проклятье жрецов Египта, страница 122 – Таруна Поддубная

— Тогда не говори с ней одна, — жестко сказал он. — Вообще не подходи к ней одна. Ни при каких обстоятельствах.

Ингвар кивнул, не сводя с меня взгляда:

— Сначала нужно получить больше подтверждений. Спокойно. Без шума. Понять, насколько глубоко она уже вовлечена и действовала ли одна. Потому что, если аконит действительно был от нее, это не просто зависть. Это уже намерение причинить вред.

Я опустила глаза и стала смотреть в воду. По поверхности все еще бежали слабые круги от пальцев Ингвара, и мне вдруг подумалось, что правда сейчас похожа именно на это: бросаешь в нее один камешек, а круги расходятся все дальше, захватывая то, что еще недавно казалось спокойным и понятным.

— Я не хочу верить, что она способна была столько времени смотреть мне в лицо и ждать момента, чтобы навредить, — призналась я. — Но и закрывать глаза теперь тоже не могу. Потому что, если это правда, значит, она уже однажды пыталась причинить мне вред. А может, и не однажды.

— Значит, мы будем исходить из худшего, — сказал Саша. — И надеяться, что ошиблись.

— Нет, — неожиданно тихо возразила я. — Надеяться на это уже поздно. Лучше готовиться к тому, что правы.

Эти слова дались мне тяжело. Почти физически. Потому что, произнося их, я как будто окончательно признавала: Лена, скорее всего, не просто странная, тревожная, запутавшаяся ведьма, а человек… существо… которое давно носило внутри намерение сделать мне больно.

Ингвар медленно выдохнул:

— Тогда завтра начнем с того, что не дадим ей приблизиться к тебе без нашего ведома. А потом будем разбираться дальше. Осторожно. Без резких движений. Так как у нее действительно есть психическое отклонение, и любой неверный шаг может все обострить.

— И если она связана с ведьмами сильнее, чем мы думаем, — мрачно добавил Саша, — то нам придется учитывать еще и это.

Я кивнула. Разумом я понимала, что они правы, но внутри все равно оставалось тяжелое, почти детское чувство потери. Не любви. Не дружбы даже в чистом виде. Скорее — потери той опоры, какой я считала Лену в самом начале. И от этого было особенно мерзко.

Саша, заметив, что я снова напряглась, осторожно вернул руки мне на плечи и уже без слов начал разминать их дальше, на этот раз мягче, почти успокаивающе. Ингвар больше не касался воды, просто сидел рядом и смотрел на меня так внимательно, словно пытался удержать мой взгляд на настоящем, не дать мне окончательно утонуть в этой новой грязной правде.

— Одно я вам скажу точно, — произнесла я спустя какое-то время, когда ком в горле наконец перестал душить так сильно. — Если выяснится, что это правда, я не позволю ей снова приблизиться ко мне так близко. Не из жалости, не по старой памяти, не потому, что когда-то она была рядом.

— И правильно, — тихо сказал Саша.

— Мы просто не позволим ей сделать это, — добавил Ингвар уже холоднее.

Я закрыла глаза и откинула голову чуть назад, позволяя Саше продолжать массаж и чувствуя, как горячая вода, усталость, горечь разговора и присутствие этих двух невозможных мужчин странным образом собирались во мне в одно состояние — тяжелое, но уже не хаотичное. Да, впереди нас ждали еще Бастет, ритуал, проклятие и, кажется, новая война с той, кого я считала союзницей. Но хотя бы сейчас, в этой ванной, среди пара, теплой воды и чужой сосредоточенной заботы, я впервые за долгое время чувствовала, что не обязана разгребать все это одна.