Книга Последний танец Снежинки, страница 80 – Тина Солнечная

— Кого именно из нас ты хочешь? — его голос ровный, но в нём есть что-то напряжённое, скрытое, греющее, но обжигающее.

Я сглатываю. Глаза Айзека сверкают азартом, но он молчит, позволяя Калебу вести этот разговор. Я делаю глубокий вдох, но ответ слетает с моих губ без сомнений:

— Я хочу обоих.

Тишина.

— Сейчас или вообще? — уточняет Калеб, и его голос опускается на тон ниже.

Я не отвечаю.

Не могу.

Потому что не знаю.

Калеб выдерживает паузу, затем кивает, как будто чего-то ожидал.

— Хорошо, — говорит он. — Тогда ты получишь нас обоих. Сейчас. Раз тебе так тяжело решить.

Я чувствую, как внутри всё сжимается, сердце гулко стучит, в груди раскалённое предвкушение.

— Но когда мы выйдем из этого чудесного места, — продолжает он, — ты решишь. Один раз и навсегда.

Я медлю, но понимаю, что выбора у меня нет. Они не собираются позволять этому продолжаться бесконечно.

— Согласна?

Я встречаю его взгляд. Он ждёт. Айзек тоже молчит, наблюдая, но я знаю, что ему без разницы, как будет дальше — он всё равно будет пытаться.

— Да, — выдыхаю я.

Калеб ничего больше не говорит.

Он просто наклоняется ко мне и целует.

Калеб целует меня первым. Его поцелуй твёрдый, горячий, напористый — он берёт то, что принадлежит ему, уверенно, сдерживая в себе что-то дикое, что-то, что он ещё не решил выпустить наружу. Его пальцы крепко сжимают мою талию, я чувствую, как напрягается его тело, как он борется с собой, но ненадолго. Стоит мне только чуть податься вперёд, прижаться к нему ближе, как его руки скользят по спине, прокладывая огненные дорожки, и теперь уже он властно прижимает меня к себе, не оставляя и шанса отстраниться.

Я теряюсь в этом поцелуе, забываю, что за моей спиной стоит Айзек, но он не даёт мне долго об этом забывать.

— Нельзя же так долго забирать её себе, — его голос звучит низко, вкрадчиво, он касается меня, мягко, лениво, как будто пробует, помнит ли меня моё собственное тело.

И помнит.

Айзек не ждёт. Его руки оказываются у меня на бёдрах, он притягивает меня к себе, отворачивает от Калеба, разворачивая в свои объятия. Его губы встречают мои прежде, чем я успеваю понять, что происходит.

И всё меняется.

Айзек — совсем другой. Его поцелуи обволакивают, медленно затягивают в ласковый омут, не спеша, не торопя, а играя, смакуя каждое мгновение. В нём нет давления, нет необходимости доказывать, что я принадлежу ему, потому что он уверен, что уже завоевал меня, уверен, что знает каждую мою слабость, каждую дрожь, каждый быстрый вздох.

И он прав.

Я тону в нём, в его прикосновениях, в его горячих ладонях, в том, как он легко стягивает с меня одежду, сминая её в пальцах, и медленно проводит по моему телу, скользя от ключиц к плечам, вниз, по рёбрам. Его руки привычны, знакомы, но от этого не менее волнующи.

Но затем Калеб снова берёт своё.

Он не намерен оставлять меня наедине с прошлым, не намерен стоять в стороне, и я чувствую, как его пальцы сжимают мою шею, осторожно, но достаточно, чтобы я замерла, переводя дыхание. Я не успеваю и вздохнуть, как его губы уже на моём плече, затем на шее, следом поцелуи скользят вниз, по позвоночнику, оставляя огненный след.

Я не знаю, что с этим делать.

Между ними, между их горячими телами, между ласками, которыми они меня накрывают, я растворяюсь, я не принадлежу себе, и в то же время это я контролирую всё, потому что они оба хотят меня.