Книга Развод по-драконьи. Ты утратила ценность, страница 50 – Эйрена Космос

На миг его лицо застывает. Затем дракон наклоняется еще ближе, так что его дыхание опаляет мои губы.

— Это не имеет значения, — шепчет он, — ты носишь моё имя. И пока это так, я не позволю…

— Что? — перебиваю я. — Не позволишь мне помогать раненому? Или не позволишь мне вообще разговаривать с другими мужчинами? Может, мне вообще не стоит выходить из дома без твоего разрешения?

— И не позволю, а то ты руки при себе держать не умеешь, как оказалось, — выдает он.

Ох, Бездна. Я пыталась сдержаться, но увы. Ящер это заслужил.

В тишине сада раздается звон, а на щеке мужа расползается красное пятно. Генерал не дрогнул. Даже не моргнул.

Моя ладонь горит огнем. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. А я стою и смотрю на красный след на лице мужа и не могу поверить, что действительно это сделала.

Ударила дракона. Ударила генерала. Ударила мужа.

Страх холодной волной прокатывается по телу, но я упрямо поднимаю подбородок. Не покажу ему, что испугана. Ни за что. Драгон это заслужил!

Дракон медленно поднимает руку к лицу, касаясь пальцами щеки. Его глаза… о боги, его глаза сейчас похожи на две бездонные пропасти. В них нет ярости — там что-то гораздо более опасное. Дикое.

— Никогда, — голос мой дрожит, но с каждым словом становится тверже, — никогда больше не смей так говорить со мной. Я не твоя собственность. Я не твоя игрушка.

Он молчит, не сводя с меня глаз. Только желваки играют на скулах.

— Я человек, — продолжаю я. — И когда я могу помочь человеку или кому-то другому, то делаю это. И если кто-то, даже ты, посмеет намекнуть, что в моих действиях есть что-то недостойное… — делаю я глубокий вдох, — тот рискует остаться без головы вовсе.

Уголок его губ чуть дергается. Не улыбка — нечто, балансирующее на грани между угрозой и шоком.

— Так что, — заканчиваю я, скрещивая руки на груди, — если тебе дорога твоя драконья шкура, никогда больше не позволяй себе таких намеков.

— Ты угрожаешь мне? — голос мужа тих, но в нем слышится что-то, от чего по спине бегут мурашки.

— Не угрожаю, — парирую я. — Предупреждаю.

Ох, как же это невероятно опасно. Вот так говорить с генералом, выливать свою злость, свои эмоции. А он молча слушает.

Мы стоим, смотрим друг на друга, и воздух между нами почти искрит от напряжения. Взгляд Драгона скользит по моему лицу, задерживается на губах, и я ощущаю этот взгляд физически — как прикосновение раскаленного клейма.

— Райгара я лечу, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто лечу. И если у тебя с этим проблемы, то это твои проблемы, не мои.

Драгон делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю, но яблоня за спиной не дает двигаться дальше.

Муж нависает надо мной, такой высокий и широкоплечий, что на мгновение мне кажется, будто он заслонил собой весь мир.

— Ты не понимаешь, — произносит он, и в его голосе слышится что-то новое — беспокойство? — Ты не знаешь, кто он такой.

— А ты не знаешь, кто я такая, — отвечаю я. — И что со мной произошло. Я не сбегала от тебя.

Бровь мужа от удивления взлетает вверх.

— Меня похитили, — говорю я и вижу, как его лицо каменеет. — По дороге в поместье меня остановили и…

Я не успеваю договорить.

Воздух разрывает яростный рык, от которого, кажется, дрожит сама земля. Мы оба резко оборачиваемся.