Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 5 – Лия Совушкина

И чем ближе мы подъезжали к цели, тем мрачнее становился пейзаж. Лес поредел, сменившись чахлым кустарником. Трава пожухла, хотя на лугах вдалеке она была сочной и зелёной. Воздух стал тяжелее, словно перед грозой.

А потом я увидела его.

Особняк возвышался на холме, чёрный силуэт на фоне багрового заката. Ни одного огонька в окнах и ни единой живой души вокруг. Запущенный сад, массивные ворота, и над всем этим — гнетущая, мёртвая тишина.

Карета остановилась, лошади испуганно заржали, не желая ехать дальше. Кучер, немолодой мужчина, спрыгнул с козел и заглянул ко мне. В его глазах застыл неприкрытый ужас, смешанный с виной.

— Дальше я не поеду, госпожа лекарь, — хрипло сказал мужчина. — Здесь ваши владения начинаются. Вернее, его светлости Деймоса Рошхара. Мне назад возвращаться надо, пока совсем не стемнело.

Кучер помог вытащить чемодан, подал мне руку. Я с благодарностью воспользовалась помощью, сходя на землю. Туфли утонули в пожухлой траве, ветер бросил в лицо каштановые пряди, выбившиеся из причёски. Порывы холодного ветра, несвойственного середине весны, пробирали до самых костей. Поёжившись, я решительно сжала ручку чемодана.

«Не время унывать, Эйра, — попыталась успокоить саму себя, — ты и не такое переживала. Вылечим этого больного мага и вернёмся в лавку, к нормальным больным».

— Удачи вам, — бросил кучер и, не мешкая, вскочил на облучок.

Карета, грохоча колёсами по разбитой дороге, умчалась прочь, оставив меня одну.

Я же некоторое время продолжала стоять у закрытых, слегка тронутых ржавчиной ворот поместья, глядя на тёмные окна, и слушала, как в груди пульсирует нить клятвы. Где-то далеко, в сгущающихся сумерках, раздался протяжный, тоскливый вой. То ли волк, то ли что-то похуже. Сделав глубокий вдох, толкнула тяжёлую створку ворот и шагнула внутрь. Обратного пути не было.

Глава 3

Ворота за моей спиной закрылись с протяжным, тоскливым скрипом, словно сам особняк вздохнул, принимая очередную жертву. Я стояла на дорожке, ведущей к парадному входу, и пыталась унять дрожь в коленях. Сад вокруг действительно производил гнетущее впечатление: некогда ухоженные купы роз теперь напоминали скелеты, их шипы торчали голыми, обломанными ветками. Высокие тополя, обрамлявшие аллею, роняли на землю сухие, мёртвые листья, хотя на календаре была только середина весны.

Я сделала шаг, другой. Тишина давила на уши так, что начала звенеть. Ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков — ничего. Только хруст гравия под моими ногами.

Дверь особняка оказалась не заперта. Тяжёлая, дубовая, украшенная серебряными завитками, она поддалась с неохотным стоном. Внутри меня встретил полумрак и запах. Сложный, тягучий запах застоявшейся магии, пыли, лекарственных трав и ещё чего-то горького, похожего на полынь. В холле было почти пусто: лишь массивная вешалка у входа да пара стульев с бархатной обивкой. Люстра под потолком, некогда, видимо, роскошная, сейчас напоминала груду оплавленного металла.

— Госпожа? — голос раздался справа, и я вздрогнула.

Из-за тяжёлой портьеры вышел пожилой мужчина. Сутулый, в строгом чёрном сюртуке, который был ему великоват, с седыми редкими волосами и усталыми, выцветшими глазами. Дворецкий. Я узнала по привычным повадкам, да и фасону униформы.