Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 11 – Лия Совушкина

— Его светлость был другим, — тихо начала Элла, отвлекая меня от еды. — Совсем другим: добрым, справедливым, трудолюбивым. Мы его боялись, конечно, драконов вообще бояться положено, но уважали. Он никогда не кричал на прислугу. Если кто-то болел — сам лекаря звал и платил из своего кармана. На праздники слугам подарки дарил. А ещё адептов своих очень любил, они часто гостили в поместье, до того случая…

Я слушала затаив дыхание. Серебряноволосый монстр, швыряющийся подсвечниками, никак не вязался с этим описанием.

— Его светлость успел создать щит, но не полностью. Трое студентов погибли на месте. Ещё четверых он вытащил, но сам… ослеп, и лишь чудом выжил под страшными завалами, оставшимися от лаборатории. — Всхлипнула Элла.

У меня перехватило дыхание. Он ослеп, спасая других? А я-то думала…

— Его светлость очень переживал, — продолжила служанка шёпотом. — Когда очнулся и узнал, что студенты погибли, — закричал так, что мы внизу услышали. И потом долго молчал, а через месяц приказал убрать зеркала. И сам их разбил. Говорят, он винит себя в их смерти.

Вот оно что, теперь мне стало немного понятнее. Чувство вины, которое грызло Деймоса на протяжении этих двух месяцев, отравляло его душу. Я-то думала, что всё гораздо проще. Вылечить больного после неудачи тяжело, но возможно. А вот если он при этом винит себя в смерти других… Практически невозможно, пока больной не отпустит всех погибших.

— Спасибо, Элла, — сдавленно произнесла я, взяв её за руку. — Ты очень помогла.

Девушка убежала, а я ещё долго сидела в тишине, глядя на остывающий ужин. Теперь многое стало понятнее. Его злость, его отчуждение — это не просто защита. Это ненависть к себе, запертая в теле, которое предало.

В памяти всплыло его лицо в свете камина. Гордый профиль, плотно сжатые губы, напряжённые плечи. За этой маской таился далеко не монстр. Там, под слоем боли и гнева на самого себя, бесновался утративший близких дракон. Страдающий и желающий лишь одного – обменять свою жизнь, вернув погибших.

— Как же тебе больно, — прошептала я в пустоту. — Как же тебе, наверное, больно.

Ночью мне не спалось. Я ворочалась на огромной кровати, слушая, как ветер завывает в трубе и где-то поскрипывают старые половицы. Мысли роились в голове, не давая покоя. Как подступиться к нему завтра? Как убедить довериться? Как лечить того, кто не хочет жить?

Ответ пришёл сам собой, и совсем не таким, какого я ждала.

Отчаянный крик разорвал ночную тишину около трёх часов пополуночи. Я подскочила на кровати, мгновенно проснувшись, сердце колотилось где-то в горле. Крик повторился — глухой, полный такого отчаяния, что у меня похолодела спина. Это был Деймос.

Глава 6

Времени на размышления не было. Вскочив, как ошпаренная с кровати, я мимоходом накинула на ночную сорочку халат и выскочила в коридор. Ноги сами несли меня к покоям Деймоса. Чудо, но дверь оказалась не заперта — я ворвалась внутрь, едва переведя дух.

В комнате было темно, только луна пробивалась сквозь щели в ставнях, рисуя на полу бледные полосы. Деймос метался на кровати. Сбросил одеяло, рубаха сбилась, открывая широкую грудь, волосы разметались по подушке серебряным водопадом. Он что-то бормотал во сне, мотал головой, сжимал руками простыни.