Книга Добрая мачеха, страница 3 – Даниэль Брэйн

— Господи, – выдохнула сестра и помрачнела. А может, это на улице солнце прикрылось тучами. – Что у тебя с лицом?

Ничего, пожала я плечами, всего-то лучшая клиника пластической хирургии в стране.

— Думала, я буду выглядеть на свои пятьдесят?

Я была против громкой свадьбы сына, но что делать, если невестка – восходящая кинозвезда. Я уступила, и Марина, конечно, видела меня на фотографиях. Видела, но не узнала.

Она бы ничего не узнала, но излишне борзый блогер написал, что Всеволод Морозов – сын владелицы авиакомпании «Up!» и отельера «Winter Hotels» Марьяны Георгиевны Морозовой.

Я полагала, что скрылась надежно. Имя здорово подвело.

— Я не думала, что ты приедешь, – занервничала Марина. – Лелька, встань за стойку, там эта дура из третьего номера опять орет, что воды нет. Пойдем, Маша, чаю попьем. Все родные сестры. А зачем ты приехала-то вообще?

За нами закрылась дверь крошечного кабинета. Пахло клопами. За окном совсем затянуло небо, ветер проскрежетал ветками юного деревца о немытое стекло.

— Ну, ты просила немного денег, – светски улыбнулась я толстому неторопливому таракану. Определенно этот гражданин тут жил на всем готовом без оплаты туристического сбора. – Это раз. Два, это и мой дом тоже. Я бы сказала, мой отель.

Я блефовала. Участок и дом принадлежали мачехе задолго до брака с моим отцом. Когда тетя позвонила поздравить мачеху с Новым годом и узнала, что та три месяца как умерла, я уже открыла второй мини-отель в столице. А Марина, услышав мой голос в трубке, заявила: «И даже не вздумай приезжать, как ты в канаве еще не сдохла». Ну, нет так нет.

Но мне понравилось, как изменилось ее лицо. Не месть, слишком звучно для такой мелочи, но приятно, как жизнь все расставляет по местам.

— Зачем тебе… – прохрипела сестра, но тут же пошла в наступление: – Мать оставила завещание. Все принадлежит мне.

За окном сверкнула первая молния, потом громыхнуло. Пока еще осторожно, испытывая простых смертных.

— Ты разыскала меня, нашла мою почту, что, право, неудивительно в наши дни, никакой конфиденциальности, – поморщилась я, прикидывая, садиться в сомнительной свежести кресло с пятном или нет. – Сказала, что жалеешь о нашем разрыве, что мы были молоды и глупы. Я, кстати, глупа не была, как ты догадалась. Ты сказала, что задолжала денег в бюджет, счета арестованы, я проверила, это так. Оставила мне телефон – надеялась, что я тебе денег переведу? Все полмиллиона? Чего так мало, диджей на свадьбе стоил дороже.

— Маша, мы же родная кровь.

Родными мне были отец, тетя и ее семья, хотела сказать я, но промолчала. Мой муж, курсант летного училища, а позже основатель авиакомпании. Мой сын, теперь и его жена. Ее семья мне станет родной, возможно, но не та, кто визжал и швырялся в меня тетрадками, пока мачеха орала – нахлебница, белоручка, убирайся. И десять лет – не возраст, который оправдывает безумие.

— Я денег тебе не дам, но выкуплю все как есть, со всеми долгами. Цена – триста тысяч, расходы на оформление пополам. Я сделаю здесь дом отдыха для сотрудников МЧС в память об отце. Взгляни, у них сегодня будет много работы.

Я повернулась к окну, и меня ослепила вспышка. Грохнуло прямо над головой, дом подпрыгнул, беззвучно лопнуло стекло, и я сквозь белые всполохи рассмотрела, как высокое старое дерево трескается и изнутри наливается желто-алым. Ветер и щепки влетели в разбитое окно, я еле успела зажмуриться.